Джаред Дэш

13‑й день Атанарил‑лин 223 года от О. В.

Было около двух пополудни. На небе ни облака, лишь раскаленный огненный шар солнца. Кто бы знал, как я ненавижу ясную погоду, это чистое лазурное небо! Очень скоро в Скалистом море будут бушевать осенние шторма, да и этому краю тоже достанется. Но случится это не раньше чем через несколько дней…

От колючих солнечных лучей уже давно не спасала ни плотная одежда, ни длинный плащ с глубоким капюшоном, ни… Перчаток у меня при себе не было. Их я самым банальным образом забыл захватить с корабля.

Моего корабля. Моей «Греты». Моей утерянной воплощенной мечты.

Еще недавно я был правителем одного из секторов Старого города, контрабандистом, владельцем единственного на Тауре принадлежащего людям корабля, состоятельным и уважаемым в определенных кругах человеком. И пусть я тяготился этой ролью, но, верно говорят, мы не ценим того, что имеем. Я мечтал уйти, поставить жирную точку в этой главе своей жизни… Но уйти не так!

Теперь у меня не осталось ничего – ни корабля, ни команды, ни места, которое я мог называть домом. Теперь я Капитан без корабля.

Часть моих людей утонула, других, вместе с кораблем и товарами, захватили эльфы, спаслось только девять человек, не считая меня… И вот я бросил их. Усыпил и ушел. Потому что не собирался возвращаться в Таннис, потому что они стали для меня обузой.

Потому что эльфы захватили мою бывшую пленницу – воровку и авантюристку, полуэльфийку, Ночную гостью по имени Нефрит. Девчонку, которая могла рассказать ушастым, что я наполовину человек, наполовину вампир. Существо, которое не могло появиться на свет в принципе.

Ведь кто я? Плод любви гурмана к своей пище. Мой отец‑человек для матери‑вэрины был всего лишь ужином. Перед тем как приступить к трапезе, она, как и любой хищник, решила немного поиграть с жертвой… И появился я.

Для вэров я урод, ошибка природы, а для людей… Люди считают всех вампиров монстрами, безжалостными тварями и во многом правы. И если соплеменникам по отцу станет известно о моем существовании, на меня объявят охоту. Притом сделают все возможное, чтобы захватить живьем, а затем торжественно преподнести столь ценный и во всех отношениях интересный экземпляр господам‑эльфам. Лоэл’ли у нас большие любители генетических уродцев и прочих мутантов.

Парадокс судьбы заключался в том, что сейчас мне и податься особо некуда, кроме как в Лайэн. Город, где самый сильный и многочисленный клан вампиров. Город, где живет моя мать… Должна жить. Отношения с этой вэриной у меня сложные, так что писем мы друг другу не пишем, весточек не передаем.

Лайэн – это место, где я могу купить все необходимое, место, где я могу начать новую жизнь, и, что немаловажно, место, где эльфы не имеют практически никакой власти. Лайэн – единственный вольный город на Тауре под протекторатом Одр Крапа, гномьего царства.

Я ушел. Я свободен. Да только нечему радоваться. Я не мог не думать о погибших и попавших в плен людях. О тех, кто доверился мне, кто выбрал своим предводителем и ждет моего возвращения в Таннисе. И наконец, о тех людях, которых я оставил спящими на границе болот дельты реки Велайи, и о том, что на них может напасть какой‑нибудь зверь или застать врасплох эльфийский разъезд.

Нет. Все это без толку. Я сделал выбор и теперь снова сам по себе… Почти. Не иначе как Великий Прародитель, собственной божественной персоной, надоумил меня взвалить на плечо бессознательное тело мальчишки. Я взял на себя ответственность за Эриха, приручил сорванца, занялся его воспитанием и не смог бросить парня на произвол судьбы.

Сонного зелья, которым я намазал мальчишке под носом, должно было хватить часа на полтора, максимум два, но парень продрых уже все четыре и пока просыпаться не собирался. Сладко так посапывал, болтаясь вниз головой у меня на плече, и будто бы даже не испытывал от такого положения никаких неудобств. Я, конечно, время от времени менял положение мальчишки – не дело ему все время вниз головой мотаться, но по‑другому долго нести не получалось – мне нужно было иметь свободной хотя бы одну руку.

То, что парень так долго спит, не давало мне покоя. Ведь тогда получалось, что и люди, которых я бросил спящими в перелеске у болота, могут все еще дрыхнуть. А чем дольше они спят, тем больше вероятность, что с ними что‑нибудь случится. С другой стороны, это сонное зелье было опробовано мною не раз и раньше таких сбоев не давало. Но и на тринадцатилетних подростках, переживших сильное физическое и эмоциональное потрясение, я его раньше не испытывал.

Это даже хорошо, что парень все еще спит, очень хотелось бы отложить разговор с ним как можно на дольше. Слишком многое надо Саже объяснить, на кучу неприятных вопросов ответить, а у меня на это нет ни желания, ни времени, ни сил. Паршиво я себя чувствую, очень паршиво, сказывается длительная прогулка под солнцем, а выгляжу, наверное, и того хуже. Зеркала у меня при себе нет, чай, не девица, но и без того знаю, что видок у меня еще тот.

Вряд ли мне при разговоре с Эрихом помогут опухшая рожа и слезящиеся, красные от полопавшихся сосудов глаза. Да и багровые, сплошь покрытые язвами от солнечных ожогов руки тоже не улучшат картину.

И как меня угораздило забыть перчатки?!

Впрочем, я тогда вообще много чего забыл… Можно сколь угодно долго корить себя за ротозейство, но и против правды не попрешь. Не было у меня времени паковать вещички. Что в непромокаемом мешке на всякий крайний лежало, что под руку подвернулось, то и схватил. Тут вообще хорошо, что жив остался, что мальчишку вытащил.

Мне бы отлежаться хотя бы часа три – и симптомы солнцепека если и не пройдут, то существенно спадут. А указанные выше внешние признаки вполне можно будет списать на недосыпание и пережитое нервное потрясение, да мало ли на что. Но такую роскошь, как пара‑тройка часов отдыха, я себе позволить не мог.

С корабля я не захватил ни чего‑либо съестного, ни питья, ни даже пустой фляги. Есть пока особенно не хотелось, а вот пить… – я буквально умирал от жажды. И это при том, что воды вокруг было вдоволь. Очень сомнительной по чистоте воды, но на то я и полувампир, чтобы не бояться подцепить заразу, когда утоляю жажду в канале орошения или в пруду, который используется для водопоя скота. Искать родники не было времени, а все колодцы находились на территории поселений дэйш’ли.

Я срывал сочные плоды с фруктовых деревьев, прикладывался чуть ли не к каждой луже, но все равно хотел пить. И начали уже закрадываться подозрения, что моя жажда иного рода…

Давно пора было остановиться, а я все шел и шел. Остались позади заболоченные перелески, потянулись бесконечные эльфийские поля и сады. Я держался как можно дальше от дорог и тропинок, от строений, будь то усадьбы или сараи для садового инвентаря. Каждую секунду я ждал появления эльфийского патруля. Ведь не могли же лоэл’ли не объявить на спасшихся с корабля людей охоту! Мы же нарушили столько законов! Построили корабль и возили по морю и рекам контрабанду, и это под самым носом у сиятельных господ! Да еще несколько раз в год и на протяжении многих лет!

Но погони не было. Я вообще никого не видел. Ни рабов‑дэйш’ли в полях и садах, ни путников на дорогах, ни какого‑либо шевеления в паре встреченных по дороге поселений дэйш’ли (каюсь, не удержался, подобрался поближе). Скота ни в загонах, ни на выгоне тоже не было. Казалось, все вымерли или куда‑то ушли.

Лишь пару раз я видел вдали всадников. А еще столбы дыма далеко на севере, слишком большие, чтобы их можно было бы отнести к обычным кострам. Да и зачем жечь столько костров жарким днем?

На вопросы не было ответов, и отчасти это‑то и подталкивало меня вперед. Чем дальше я окажусь от болот дельты Велайи, чем скорее попаду в Лайэн, тем быстрее пойму, что же все‑таки происходит.

Кожа на лице зудела, а на руках уже горела огнем. Болела голова, виски словно сжимало тисками. В глаза будто песок насыпали, изображение становилось нечетким, очертания расплывались… Хайдаш, так и ослепнуть недолго!

Я остановился, прикрыл воспаленные глаза рукой.

Нужно подыскать место для стоянки. Вопрос только – как и где. Деревья в садах растут ровными рядами и на большом расстоянии друг от друга, в таком «лесу» точно схорониться не получится, да и укрытия от солнца они почти не дают. Скалы и перелески остались далеко позади.

Поискать укрытие в какой‑нибудь из заброшенных с виду лоэльских построек? Ну там в сарае или амбаре каком? Нет, опасно.

Губы высохли и потрескались, безумно хотелось пить. Хотелось холодной обжигающей родниковой воды. Терпкого подогретого красного вина. Горячей крови… Я чувствовал запах крови, ощущал ее вкус на языке… Человеческое тело такая хрупкая оболочка – всего лишь сосуд для бесценной жидкости…

Глухо выругался и встряхнул головой.

Великий Прародитель, я слишком вымотался за последние сутки. Слишком устал.

А еще слишком давно не пил кровь!

Несколько дней назад я чуть не сорвался, чуть не набросился на ту несносную девчонку Нефрит.

Вот он знак, а я не обратил внимания. Тешил себя надеждами, что у меня еще много времени, а вот оно как оказалось. Соблюдая ряд предосторожностей, я еще бы продержался несколько месяцев, может, даже год. Но восьмичасовая прогулка под солнцем усугубила мое состояние.

Нужно срочно найти донора или хотя бы укрытие от солнца, иначе…

Я не могу сорваться! Только не сейчас!!! Если сорвусь, то не только убью мальчишку, нет, я превращусь в кровожадного монстра, который не успокоится, пока полностью не насытится, не удовлетворит свой инстинкт охотника… хищника. Тогда меня как минимум несколько дней не будет интересовать ничего, кроме утоления жажды.

Мальчишки мне будет мало, может, его кровь и смогла бы удовлетворить потребности моего организма, но вампиров терзает еще и другой голод… А значит, я буду искать других разумных существ. Тварь, завладевшая моим телом, вспомнит, когда я в последний раз видел людей. Ее не будет заботить, какие чувства я испытываю к этим существам, как ее не волновало то, как дорог мне Сажа. Я вернусь на болота, выслежу остатки своей команды. И убью их. Тоже.

Нет! Нет! Нет!!! Я не сломаюсь, не сорвусь. Не в этот раз!

К Хайдашу риск! Не так давно я проходил мимо поселения дэйш’ли. Или я там найду укрытие, или отловлю какого‑нибудь дэйш’ли, или поймают меня. Других вариантов нет.

Первым делом нужно избавиться от мальчишки, я и так сейчас неважный боец, а если мои руки еще и Сажей будут связаны…

Я вернулся к пруду, из которого недавно утолял жажду. Пологие берега водоема обильно поросли невысоким чахлым кустарником. Чахлым потому, что пасшийся здесь скот планомерно объедал новые побеги и листву. Укрытие, конечно, получилось так себе, но мальчишку издалека не видно, и то хорошо.

Затем я наведался в расположенный поблизости сад и срубил ветку яблони в два пальца толщиной. Нужно оставить мальчишке послание, а то проснется, пока меня не будет, и отправится изучать окрестности, знаю я неугомонную натуру этого сорванца.

Вырезал на ветке: «Никуда не уходи. Скоро вернусь. Д.». И вложил этакую своеобразную записку Саже в руку.

Очень надеюсь, что парень еще некоторое время проспит, а если и проснется, то у него хватит ума последовать моему совету и остаться на месте. В любом случае разведать деревушку надо быстро.

Подбирался к поселению дэйш’ли я медленно, осторожно, хотя все мои инстинкты и кричали о том, что бояться некого и поблизости ни одного разумного существа нет. Но вдруг?

Я привык доверять своим инстинктам, да только отсутствие каких‑либо разумных существ на такой огромной территории казалось невероятным. Я просто не верил в это, подспудно ожидал подвоха, что все это какая‑то ловушка.

Но не глупо ли? Да и вообще слишком самонадеянно думать, что лишь из‑за горстки выживших с корабля опустела огромная территория. Нет, на эльфов это совсем не похоже, слишком рациональна эта раса.

И потом, было еще кое‑что. Самым свежим следам на земле было как минимум пара дней. А это полностью исключало возможность ловушки, какой‑то хитрой игры, которую затеяли эльфы, ведь корабль ушастые захватили только этой ночью.

Поселение дэйш’ли было вполне типичное. По центру располагался длинный, унылый барак для рабов‑дэйш’ли, рядом навес столовой и еще какие‑то хозяйственные постройки. Тут же стояло еще одно здание, небольшое по площади, но аж три этажа в высоту – казарма тэлиаков. Да, воины‑тэлиаки такие же искусственно выведенные рабы, как и остальные дэйш’ли, но создания они гораздо более ценные, чем простые полевые работники и пастухи, а значит, и нуждаются в условиях получше.

Также на территории поселения были многочисленные постройки для содержания скота, которые мало чем отличались от барака дэйш’ли, а еще большой амбар, сеновал, несколько складских построек.

В паре сотен метров в стороне на пологом холме стоял двухэтажный дом. Небольшой, аккуратный и даже не лишенный некоторого изящества. Сомневаюсь, что в этом поселении постоянно жил хотя бы один эльф, но вот наведывался сюда с проверкой какой‑нибудь ушастый регулярно.

Рядом с хозяйским домом стоял другой – поменьше и попроще, где жила прислуга и хотя бы пара охранников‑тэлиаков. А вокруг дома был разбит сад – лоэл’ли вряд ли нравилось любоваться сугубо практичным, серым и унылым поселением дэйш’ли.

Никакой ограды, если не считать загонов для скота, не было. Зачем? Все дэйш’ли – и тут не имеет значения, какой они модификации, – боготворят своих господ‑эльфов. Они безумно рады, что им дозволенно служить лоэл’ли, приносить пользу. Дэйш’ли не привлекает свобода, их не интересуют развлечения, вкусная еда или выпивка. Им даже абсолютно безразличны существа противоположного пола, в некотором роде рабы‑полукровки бесполы… Так зачем им пытаться бежать? И для чего тогда эльфам строить стены, особенно если учесть, что поселение находится в глубине территории и внешнему врагу здесь взяться просто неоткуда?

Ну а с диким зверьем и пара десятков тэлиаков справится. Вряд ли дэйш’ли этой модификации здесь жило больше.

Да, именно жило. Сейчас в деревне не было ни души.

Сначала крадучись, а потом уже почти не скрываясь я исследовал всю территорию поселения. Заглянул в каждую постройку, сарай… Никого. Все рабы‑полукровки ушли пару дней назад и скот увели.

Только господский дом с прилегающими постройками я обошел вниманием. И хотя я не сомневался, что там тоже никого нет, а в самом доме можно найти какие‑то ценные или просто полезные для меня вещи, лезть туда не рискнул. Лоэл’ли – те еще выдумщики, могли и пару хитроумных плетений оставить.

Тем более что полезными вещами можно разжиться и тут, в той же казарме тэлиаков. Вряд ли, когда эльфы покидали эту территорию, они стали тратить время и силы на то, чтобы поставить ловушки для незваных гостей в сараях и бараках.

Кстати, в одном из полупустых складов мне удалось найти кое‑что для себя небесполезное – десяток ящиков с бутылками недорогого лоэльского вина. Определенно эти ящики приготовили к транспортировке, но то ли их вывезти не успели, то ли попросту забыли.

Меня не волновал вопрос, куда ушли эльфы, как и то, могут ли они в скором времени вернуться. В последнее верилось с трудом. Гораздо больше меня интересовало другое – почему лоэл’ли покинули столь плодородную и обжитую территорию? Кто или что их к этому вынудило? И почему дэйш’ли уходили в спешке и бросили много ценных вещей?

А еще я очень жалел, что совсем никого не нашел в деревушке…

Когда вернулся к пруду за мальчишкой, тот еще спал. Повезло. И, надеюсь, повезет еще больше, и сорванец не проснется в ближайшую пару часов. Я взвалил тело Сажи на плечо и быстрым шагом, практически не скрываясь, направился к поселению.

Для укрытия выбрал большой высокий сарай, почти по самую крышу заполненный сеном. Был велик соблазн расположиться в казарме тэлиаков, все‑таки с третьего этажа просматривалась вся деревушка. Но по здравом размышлении, я решил, что на сеновале будет всяко безопаснее. Если кто‑то в поселение дэйш’ли внезапно нагрянет, то обыскивать сарай станет в последнюю очередь, да и с крыши этого сооружения тоже открывался неплохой вид на окрестности.

Мне нужно хотя бы немного поспать. А потом, когда симптомы солнцепека спадут, а само солнце будет клониться к закату, я отправлюсь на охоту.

Проблема в том, что поблизости нет ни одного разумного существа, а мой голод не может утолить кровь животных. Наоборот, она лишь спровоцирует срыв.

 

Не спалось.

О каком сне вообще могла идти речь, если стоило мне прикрыть глаза, как я тут же видел жилку, бьющуюся на тонкой шее своего воспитанника.

Впрочем, для того, чтобы слышать ток крови в жилах мальчишки, звук биения его сердца, мне даже не нужно было закрывать глаза.

А это значит, все не просто плохо. Все очень‑очень плохо. Если я начал слышать  кровь, то вплотную подошел к грани…

Я сделал большой глоток вина из бутылки. Чуть‑чуть отпустило. Несмотря на то что вампиры почти не пьянеют, красное вино они ценят и любят – оно на время приглушает жажду.

Неудивительно, что я за час, пока, мучимый бессонницей, валялся на сеновале, успел осушить пару литровых бутылок и уже приканчивал третью.

Пожалуй, если бы я не нашел те ящики с вином, то уже бы давно отправился на охоту. Не потому что надеялся кого‑то поймать, а потому что хотел как можно дальше убраться от мальчишки. Даже несмотря на то, что это было бы…

Безумно.

Безнадежно.

Бессмысленно…

Я не в том состоянии, чтобы далеко уйти от поселения дэйш’ли. За последний час симптомы солнцепека немного спали, но все‑таки не настолько, чтобы можно было рискнуть выйти из укрытия до захода солнца.

Вэры – необычайно живучие существа, и стоит им вплотную подойти к смерти, как в их организме переключается какой‑то тумблер и наступает тот самый срыв. Состояние, когда все инстинкты истинного вампира подчинены только одному – желанию выжить любой ценой! А еще убить как можно больше людей, эльфов, орков…

Я не загнал бы в себя в ловушку, если бы не моя проклятая осторожность! Эх, пил бы кровь разумных существ хотя бы раз в несколько лет, но нет, я не пробовал даже на вкус эту жидкость почти целое десятилетие!.. Кровь животных – лишь заменитель, не самый лучший и действующий лишь до поры до времени. Ни один вампир (или полувампир, если уж на то пошло) не может полностью исключить из своего рациона кровь разумных существ… И я бы не придерживался столь длительной и опасной диеты, если бы не то воздействие, которое оказывает эта жидкость на тело вампира.

Вэр, регулярно потребляющий кровь разумных, выглядит не старше двадцати пяти лет, но стоит ему сесть на диету, как он начинает стареть, притом раза в два быстрее, чем человек. Я вампир лишь наполовину, и это правило не совсем для меня верно, нет, я тоже старею, но раза в два медленнее, чем люди…

Мальчишка все еще спит, и это хорошо. Солнце тоже клонится к закату, что не может не радовать.

Только до захода солнца мне не продержаться никак. Никак!!!

Я отбросил пустую бутылку в сторону и откупорил следующую, уже четвертую по счету. Сделал первый глоток, второй… осушил добрую половину бутыли…

Может, все‑таки попробовать? Рискнуть?

Кто сказал, что я обязательно убью парня?!

Ведь я смогу вовремя остановиться?.. Да, смогу!!! Если я сделаю всего пару глотков, мальчишке это сильно не повредит. Ничего, никуда не денется, оклемается.

Лишь пара глотков крови. Да, крови… Такой горячей, пряной, вкус‑с‑сной!

Я оказался рядом с парнем. Вытащил из‑за голенища сапога нож.

Ну не зверь же я, чтобы глотку этого человечка клыками рвать! Нет, мне достаточно небольшого разреза…

Хайдаш!!!

Что? Я? Делаю?!!

Нож застыл всего в миллиметре от шеи мальчишки… Эриха, Сажи, моего воспитанника, того, кого считал своим сыном.

Стиснув зубы, медленно, шаг за шагом, я отходил назад. Старался не слушать, не чувствовать, не видеть. Но мое сердце уже билось в такт с сердцем Сажи…

Вдруг к размеренному стуку сердца Эриха добавилось что‑то еще.

Мы не одни.

Резко развернулся. С севера к поселению приближались три сильных, здоровых, разумных существа.

Не знаю, кто они и что им понадобилось в деревушке дэйш’ли. Сейчас это не имеет никакого значения.

Я бросил последний взгляд на спящего мальчика и спрятал нож в голенище сапога. Метнулся в другой конец сеновала, приник к слуховому окну.

Ну и где же они?

Все‑таки я не настолько безумен, чтобы сломя голову бросаться на улицу. Немного осторожности не помешает. Пара минут промедления ничего не изменят. Зато потом я вдоволь напьюсь крови!

Я не думал о том, кем могут быть эти сосуды с бесценной жидкостью. Люди это, эльфы или дэйш’ли? Сейчас это не имело ни малейшего значения.

Хотя нет. Если в этой троице есть хотя бы один эльф, мне придется туго…

Из‑за угла барака дэйш’ли сначала вынырнула одна фигура, затем вторая, третья. За время короткого отдыха зрение у меня полностью не восстановилось. Вблизи я видел неплохо, а вот вдали… Единственное, что я мог пока сказать о незваных гостях, так это то, что они невысокого роста (слава Великому Прародителю, это точно не эльфы!), а еще, что они передвигаются не спеша, будто крадучись.

Вот они минуют амбар, еще пару каких‑то хозяйственных построек… Медленно идут. Как же они медленно идут!!!

Кто бы знал, как мне тяжело оставаться на месте. Как мне хочется сорваться, броситься вниз, на улицу! Разорвать этих пришельцев голыми руками, вонзить в них свои клыки…

Нет. Нельзя. Не время!

Троица осторожно, внимательно осматривала поселение дэйш’ли, совсем как я пару часов назад. И это наводило на определенные мысли… Ха! Мысли! Сейчас я не в том состоянии, чтобы думать.

Меня притягивал стук сердец, манил. Я больше не мог сопротивляться. Да и не хотел.

Соскользнул по лестнице вниз и выскочил наружу.

Я крался вдоль стены большого сарая, того самого сеновала, под крышей которого мирно посапывал Сажа. Заглянул за угол и тут же отшатнулся назад.

Еле слышно выругался сквозь зубы – лицо и правую руку солнечные лучи будто опалили огнем. А еще я наконец смог рассмотреть свою дичь – это были орки. Невысокие толстокожие уроды в безрукавках и штанах из кожи ящеров.

Вот орки доходят до угла, поворачивают…

Резкий выпад – и моя сабля сносит голову первому из орков. Я уворачиваюсь от удара второго и ловлю на язык несколько капель крови.

Мм… Вкуснотища!!!

Обманное движение. Удар. Блок. Снова удар – мой клинок наискось разрубает грудь орка.

Острое жало впивается в шею – третий, шедший чуть позади, орк выстрелил из игломета. Какая игла, сонная или ядовитая?.. Без разницы, на меня яды не действуют!

С рыком вырываю иголку из шеи. Скалюсь на орка… В ответ придурок снова стреляет.

Мимо!

Я бросаюсь к орку, валю на землю и вонзаю клыки в шею.

Поздно трепыхаться, урод. Уже все, поздно.

Кровь ревущим потоком устремляется в горло…

Хорошо, Великий Прародитель, как же хорошо!

Никакое вино или наркотик, ни одна женщина не может подарить такого наслаждения, как кровь разумного существа. На меня волнами накатывает безумие, эйфория, восторг. Я чувствую себя всемогущим и каким‑то емким, цельным, ощущаю каждую клеточку своего тела…

Великий Прародитель, неужели я когда‑то был так глуп, что добровольно от всего этого отказался?!

Затягиваются ранки на руках и лице, восстанавливается зрение. Кожу по всему телу начинает пощипывать, покалывать…

Орк уже пуст, но я все еще голоден. Перемещаюсь к другому, тому, которому я отрубил голову. Тело еще не успело остыть, а кровь свернуться…

Тихий, еле слышный шорох раздался откуда‑то сверху. Я оторвался от поглощения пищи.

На меня смотрел Сажа.