Эрайн Элиар‑Тиани

8‑й день Тарен‑лин 223 года от О. В.

День не задался с самого утра. Проснулся я рано, в отвратительном настроении и с дикой головной болью. Всю ночь меня мучили кошмары, я то просыпался в холодном поту, а то опять проваливался в какую‑то серую беспросветную хмарь. Содержание снов в памяти не сохранилось, осталось лишь несколько мрачных картин, полных отчаяния и безнадеги.

Неудивительно, что утром я сначала из‑за какой‑то мелочи сорвался на Яни, а потом закатил дешевую истерику Ареину и целителю, которые опять решили почтить меня визитом. Правильно, а то вдруг яд не весь вышел из организма и я внепланово помру?..

Врачеватель прописал мне какие‑то успокаивающие микстуры, посоветовал почаще бывать на свежем воздухе и по возможности постараться разобраться в причинах плохого настроения и повышенной раздражительности – что я после ухода гостей и не преминул сделать.

Плохое настроение, говорите? Нервный срыв? Кошмары?

И они еще удивляются? Спрашивают – почему?

Вам по пунктам расписать?..

Нападение орков, при котором я был тяжело ранен и лишь чудом не погиб. Для начала хватит?.. А стоило мне вернуться домой, как тут же пришлось жениться на стерве кузине. Не правда ли, сущий пустяк?.. Затем еще одно покушение, которое лишь по счастливой случайности не удалось. Случайности, имя которой Ри…

Оказалось, что кто‑то так хочет моей смерти, что не гнушается никаких методов. Более того, мой таинственный враг либо сам лоэл’ли, либо имеет при дворе своего агента. Немыслимо!

И если первое покушение еще можно списать на неблагоприятное стечение обстоятельств (да и было ли оно первым, меня не единожды в путешествии подстерегали опасности), то второе расставило все по своим местам. Кто‑то очень сильно хотел моей смерти. Вопрос: почему?!

По горячим следам ни исполнителя, ни тем более заказчика найти не удалось. Ареин допросил всех дэйш’ли, которые посещали этаж за последние несколько дней, но никто ничего не видел, не знал и, разумеется, никакую бутылку с ядом не приносил. Такое чувство, будто сосуд с вином сам материализовался у меня в кабинете. Но это невозможно. И не только из‑за того, что телепортацию отдельных неодушевленных предметов мы пока не освоили, но еще и потому, что Ареин проверил мои апартаменты и даже остатков никаких чужеродных магических плетений не нашел.

Но все вышеперечисленное меркло перед тем, что…

Для меня не было секретом, что дражайшему отцу я по большей части безразличен, как, впрочем, и мой младший брат, и сестра, как и наша мать. Если таэ Луорен и испытывал отеческие чувства к кому‑то из своих детей, то только к моему старшему брату Тэлиану. Я не удивился, когда узнал, что историю с отравлением решили не предавать огласке – это было вполне логично, особенно в текущей ситуации. Но вот о чем я и подумать не мог, так это о том, что таэ Луорен не только не навестит меня, не проявит даже толики отеческой заботы, но и решит использовать в качестве наживки.

У отца за его долгую жизнь – а прожил таэ Луорен даже по лоэльским меркам немало, через несколько лет ему исполнится две тысячи шестьсот лет, – было три жены, считая мою мать. Но, по общему мнению, да и, по словам самого отца, любил он только Милиану. Ту самую таэни, что наложила на себя руки в плену у человеческого императора. И вот, когда еще и ста тридцати лет не прошло после смерти Милианы, ему вновь пришлось связать себя узами брака. Потому что все его дети, кроме Тэлиана, погибли еще на Вэллате, а правителю Таэн Лаэссэ нужны наследники числом более одного. Потому что нужно показать пример другим вдовцам.

Так что, да, я понимал своего отца. Знал, что к своей третьей жене он не испытывал никаких теплых чувств, да и, по правде говоря, мать этого и не заслуживала. У таэ Луорена был совсем небольшой выбор невест, а потому не стоит удивляться, что новой таэни стала такая недалекая во всех отношениях женщина. Но я не мог понять, почему не только любви, но и внимания почти не досталось нам – младшим детям лоэльского правителя. Тэлиан и то относился ко мне гораздо теплее, чем родители. Но на роль отца старший брат отнюдь не претендовал – у него и без того проблем хватало: свою первую жену и детей он тоже похоронил на Вэллате…

И после этого они спрашивают – почему у меня плохое настроение?!

Если же посмотреть глубже, то был еще один фактор, который не лучшим образом сказывался на моем состоянии, – Ри. Сегодня отпущенное полукровке время ровно в полночь истечет. И хотя я понимал, что пройдет не так уж много времени, прежде чем девчонку вернут из Инкубатора… Что так нужно, что, в конце концов, таков закон!.. Мне было не по себе. Не раз и не два меня посещала мысль, что после всего, что сделала Ри, наше отношение просто бесчестно.

Весь день я избегал общества пленницы. Возможно, потому, что просто боялся посмотреть Ри в глаза.

Так, я имел весьма длительную беседу с сестренкой. Лэйану очень интересовала и сама церемония, и особенно брачная ночь, ведь совсем скоро она должна была оказаться на моем месте, то есть на месте Миэны. Оказалось, что наша матушка нисколько свою единственную дочь к грядущим переменам в жизни не подготовила, так что представления Лэи о том, что происходит между мужем и женой за закрытыми дверями, весьма образны и далеки от истины. Пожалуй, правда сестру может и напугать, но уж точно не мне ей рассказывать о том, как появляются дети. А вот с матерью стоит поговорить. Пусть меньше о нарядах да традициях думает, а то если Лэя такой неподготовленной взойдет на брачное ложе, то в итоге мужа вполне может и побить, знаю я характер сестренки.

Потом я навестил у целителей Найри. Друг был все так же плох, но, по словам врачевателей, надежда на выздоровление все же была. Только вот лечение могло затянуться на годы.

Потом я отправился… Да много чего было потом! И лишь под вечер я понял, что веду себя как трус. Как жалкий, ничтожный трус!

Я распахнул дверь в кабинет.

Ри, как паук, висела на самом верху книжного шкафа и пыталась вытащить с полки толстенный фолиант. Дикарка испуганно обернулась и выронила тяжелую книгу. Суматошно попыталась ее поймать, потеряла равновесие и рухнула вниз.

Не думая, я бросился вперед. Подхватил девушку на руки.

Потом я много раз задавал себе вопрос: почему я так поступил? Ведь мог же попытаться сплести из нитей силы узор, который смягчил бы падение пленницы. Да, не факт, что успел бы, но… Мог вообще ничего не делать – Ри живучая, как кошка, и падение со шкафа ей бы вряд ли хоть сколько‑то повредило. Но нет, я, как герой, бросился спасать девушку!

– О, кажется, я тебе сломала шкаф, – хихикнула Ри. В левой руке дикарка сжимала обломок карниза.

– Ничего, – улыбнулся я.

Ри молчала, я тоже не знал, что сказать. Наконец девушка пошевелилась и попыталась отстраниться. Лицо пленницы скривилось. И я не мог понять, каких эмоций на нем теперь отражалось больше: рассеянности, ненависти или… омерзения?

– Отпусти.

Я вздохнул и поставил пленницу на ноги, сделал шаг в сторону.

– Почему ты меня так ненавидишь? – тихо спросил я.

– И ты еще спрашиваешь?! Хотя да, все время забываю, ты же не понимаешь! Если даже на минуту забыть, что твои соплеменники истребили целую расу, если сосредоточиться на мне лично… Какой‑то проклятый эльф обрюхатил мою матушку и тем самым сломал ей жизнь. Всего через несколько часов уничтожат саму мою суть и все воспоминания. Этого недостаточно?!

– Ты сама говорила, что нельзя одно существо судить по целой расе.

– И что? Ты мой господин, а я твоя рабыня. Значит, все, что делают со мной, происходит с твоего попустительства. Значит, в этом твоя вина.

– Я ничего не могу изменить! – сорвался я.

– Или просто не хочешь, – зло усмехнулась девушка.

– Не могу, – упрямо ответил я.

– Как скажешь! Хочешь обманывать себя – пожалуйста! Но со мной этот фокус не пройдет, не из той глины слеплена, – опять ощерилась в улыбке огненноволосая дикарка.

– Ри, я…

– О, можешь не извиняться. Знаешь, где у меня все твои извинения и сожаления сидят?! – Пленница резко чиркнула рукой по своему горлу.

Я вздрогнул и отвернулся. Слишком уж неприятную картину нарисовало разгулявшееся воображение. Или, может, я вспомнил недавний кошмар?..

– Ты забываешься!..

– Как мило, теперь ты мне угрожаешь! – рассмеялась полукровка. – Интересно чем? Что ты такого со мной можешь сделать? Убить? Да я сама тебе шею подставлю или другую часть тела, которую ты предпочитаешь… Изнасиловать? Я и так скоро буду вся твоя! Но если ты не хочешь ждать, то попытайся, может, и получится.

И тут я наконец понял, что у Ри истерика, нервный срыв. А ведь я еще недавно жаловался на несправедливость судьбы, на то, что мне тяжело пришлось в последнее время. Вот только дикарке было во сто крат хуже!

Я молча открыл бар и скептически осмотрел имеющиеся в наличии бутылки. Сейчас не до изысков, сейчас что‑нибудь да покрепче. О, грана! Она же «огненная вода». Помнится, я раздобыл эту бутылку, когда узнал, как этот напиток популярен среди людей, да и некоторые лоэл’ли «огненной водой» увлекаются. Вот только я грану пить не смог, одного маленького глотка хватило, чтобы понять, насколько эта жидкость не подходит для моего организма, но бутылку почему‑то не выбросил, сохранил. А вот Ри это сейчас, пожалуй, то, что нужно!

Щедро плеснул ядреной жидкости в бокал и протянул его девушке. Ри настороженно принюхалась, глаза ее удивленно расширись, а потом пленница вырвала бокал у меня из рук и осушила его одним махом.

Я ожидал, что дикарку скрутит от «огненной жидкости», вывернет наизнанку, что она хотя бы поморщится, но Ри лишь довольно крякнула, а затем удивила меня еще больше, так как потянулась за бутылкой. И я отдал, не стал противиться. Пусть пьет, если это поможет ей прийти в себя, если ее желудок с этой жуткой гадостью справляется.

Словно завороженный я смотрел, как пленница лакает огненное пойло. Все‑таки Ри очень разная. Нет, не так – непостижимая! Временами она выражается как обитатель городского дна и ведет себя соответственно, но в следующую секунду невероятным образом меняется – и манерами и речью становится неотличима от какой‑нибудь высокородной лоэл’лины. Нет, не какой‑нибудь! Ри умна, а этим достоинством обладают далеко не все эльфийские девушки… Наверное, это то, что называют породой – ее не спрячешь и не скроешь. Не единожды я задавался вопросом: какая она – настоящая Ри? Ведь пленница рассказала о себе очень мало, да и то, без сомнения, половина этого была искусной ложью.

– Кстати, раз уж у нас зашел столь любопытный разговор, – вдруг совершенно спокойно сказала Ри, утолив жажду, – не поведаешь ли ты мне напоследок кое‑что? Вы сумели выяснить что‑нибудь про моего папашу?

Язык у Ри, несмотря на то что она вылакала не меньше половины бутылки, никоим образом не заплетался, на ногах девушка держалась твердо, да и вообще выглядела абсолютно трезвой.

– Нет, – покачал головой я. – Сделать это не так легко. Этим потом займутся…

– В Инкубаторе, – криво усмехнулась пленница.

Ри не спрашивала, она утверждала, но все же я посчитал своим долгом ответить:

– Да.

– Что ж, говорить мне с тобой больше вроде как не о чем, так что можешь идти. Хочу побыть напоследок наедине с самой собой и своими мыслями, а не принцев беседами развлекать.

И я ушел. Тихо, молча, не произнеся ни слова. Ушел, потому что понимал, что это единственное, что я сейчас могу для Ри сделать. Но не успела еще дверь захлопнуться за моей спиной, как понял, что неправ. Я мог для Ри сделать еще кое‑что. Нет! Должен был! Обязан! И пусть шанс на успех поистине ничтожен, но не сдаваться же опять без боя!

О том, чтобы сделать Ри исключением из правила, можно и не мечтать – таэ Луорен никогда на это не пойдет. Но вот еще раз попытаться выбить для дикарки отсрочку стоит. Все‑таки одной из причин, почему Ри подарили десять дней, было то, что она спасла мне жизнь во время нападения орков. Но ведь пленница снова выручила меня, без ее весьма своевременной помощи я бы погиб. Так что, да, я должен поговорить с отцом, должен получить отсрочку, выиграть время, а потом я еще что‑нибудь придумаю!

Не мешкая, я отправился в кабинет отца. Хотелось броситься бежать стремглав, но вместо этого я шел не спеша – нужно было тщательно продумать беседу с правителем. Если таэ Луорен подумает, что я слишком увлекся своей новой игрушкой, то никакой отсрочки мне не видать. Нет, упор нужно делать на то, что я всего лишь хочу отблагодарить свою нечаянную спасительницу, успокоить совесть, так сказать.

И вот предо мной высокие двери, за которыми скрывается кабинет правителя Таэн Лаэссэ. Пара стражников‑тэлиаков преграждают мне путь.

– Эн Эрайн, извините, но таэ Луорен просил его не беспокоить.

– Почему? – холодно осведомился я.

Тэлиаки не запрещали мне войти, они лишь настоятельно рекомендовали обождать.

– Военный совет, – коротко ответил один из рабов.

Как все не вовремя! Я могу пренебречь предупреждением тэлиаков и ворваться в кабинет. Но станет ли меня тогда слушать отец? Вряд ли! А на положительный вердикт и вовсе не стоит рассчитывать. Что ж, значит, придется ждать.

Я направился к расположенной неподалеку картинной галерее, откуда прекрасно просматривался вход в кабинет. Не стоит мне, как какому‑то ничтожному просителю, околачиваться возле дверей.

К своему стыду, я должен был признать, что про войну с орками уже и думать забыл. Оправдывало меня только то, что за последние дни произошло слишком много событий, которые затрагивали меня лично.

Да, надо бы узнать, как обстоят дела на фронтах. Последнее, что я слышал, так это то, что ургские орды остановились именно там, где мы предполагали. Они не спешили пока форсировать ни Рийску, ни Велайю, ни переправляться на другой берег Скалистого моря. До вольного города Танниса орки тоже дошли, но, как и Вольгород, трогать его не стали, лишь взяли человеческое поселение в блокаду и потребовали выдать всех находившихся в городе лоэл’ли и дэйш’ли. К счастью, к тому времени мы всех уже успели из города эвакуировать.

Мелькнула мысль – а ведь Ри тоже забыла! Поначалу, когда дикарка только узнала о войне, она чуть ли не каждый день спрашивала, как обстоят дела в Таннисе. Но за последние несколько дней не задала ни одного вопроса.

Двери кабинета распахнулись только примерно через час. Сначала вышел хмурый Эсриан Амирин‑Саурэ, затем дядя Вэйон, потом последовал еще десяток лоэл’ли, которые имели то или иное отношение к армии, разведке, Министерству внутренних дел или казначейству. Я обождал еще несколько минут, больше из‑за дверей никто не показывался.

Что ж, рискнем. Вряд ли у таэ Луорена сейчас хорошее настроение, но, с другой стороны, когда это оно у него было хорошее?

Я вошел в кабинет и мысленно выругался – отец пил чайлис в компании своего старшего сына и наследника. Какой же я идиот! Мог бы догадаться, что Тэлиана на важное совещание правитель обязательно бы пригласил!

Любезно поприветствовал своих родственников, на их лицах проскользнула тень удивления. Но меня все‑таки пригласили к столу, и таэ Луорен лично налил мне в пиалу чайлиса. Затем некоторое время текла размеренная светская беседа, меня еще раз поздравили с женитьбой, заметили, как мне повезло с супругой. Не сомневаюсь, до моего прихода отец с братом говорили совсем на другие, гораздо более важные темы. Но все‑таки кое‑какой вывод из этой пустой беседы я сделал – Тэлиан либо ничего не знал о покушении, либо очень искусно делал вид, что не знал.

Услышал я и последние новости. Оказалось, что за время, на которое я выпустил разворачивающиеся военные действия из поля зрения, ничего особенно не изменилось. Во всяком случае, так мне сказали.

Поведали мне и о реорганизации кадров. Так, некоторое время назад было принято решение большую часть дэйш’ли заново прогнать через Инкубатор, чтобы создать новых воинов‑тэлиаков и тем самым в разы увеличить армию. Разумное решение, хотя и немного запоздалое, так как на модификацию рабов потребуется около трех месяцев, а это во время войны непозволительно долгий срок.

Не знаю, куда смотрели шпионы отца, о чем вообще думал наш мудрый правитель? Если бы модификацию дэйш’ли начали полгода назад, то нам бы не пришлось отступать, наоборот, мы бы уже захватили столицу зеленокожих тварей – Ургост! В текущей же ситуации остается радоваться только тому, что Вэйон начал еще добрых сто лет назад создавать дэйш’ли с неактивированной модификацией воинов, а то нам пришлось бы совсем туго. Из простого работяги никак воина за три месяца не сделаешь, тут нужен в четыре раза больший срок, чтобы получить более или менее приемлемый результат.

Когда с любезностями было покончено, отец прямо поинтересовался, зачем я к нему пожаловал. Да, не принято у нас было вот так, без особого приглашения, с визитами друг к другу ходить.

Несколько томительно долгих секунд я раздумывал, что же делать. Повременить с вопросом или задать его при брате? Нет, откладывать нельзя, если я буду слишком тянуть и нервничать – это может навести таэ Луорена на ненужные подозрения. Совершенно беспочвенные, к слову!

– Таэ, я хотел бы обсудить с вами один вопрос, – нарочито небрежно начал я.

– Слушаю тебя.

Я бросил взгляд на Тэлиана. Да, незадача! Как я могу упомянуть о последнем покушении, если брат вроде как не в курсе.

– Мне немного не по себе, что ора дэйш’ли придется сегодня ночью отправить в Инкубатор. На фоне недавних событий…

Поймал удивленный взгляд Тэлиана.

– Ты опять о ней?! – резко, с каким‑то отвращением спросил таэ Луорен. – Об этой своей игрушке? Кажется, я уже сказал, что никаких отсрочек она не получит. И никакие, как ты выразился, события моего решения не изменят.

– Я помню, таэ, – покорно кивнул и поднял голову, встретился взглядом с холодными глазами отца, – но все равно считаю, что то, как мы поступаем с этой дикаркой, не делает нам чести.

– Вот как ты заговорил… Не далее как несколько часов назад я имел весьма любопытную беседу с Миэной, твоей возлюбленной супругой. Она жаловалась, что ты совсем не уделяешь ей внимания, что все время крутишься вокруг своей игрушки, что это наводит на определенные подозрения. Я тогда еще сказал, что быть такого не может, чтобы мой сын, кровь от крови моей, увлекся какой‑то грязной полукровкой.

– Отец, послушай!..

– Нет! Это ты послушай! Возвращайся к себе, к жене. И пока Миэна не забеременеет, ни видеть, ни слышать тебя не желаю. А за этой твоей игрушкой скоро придут.

Я поднялся на ноги и молча направился к двери. Что я мог сказать? Отец – мой отец! – по сути, только что посадил меня под домашний арест на несколько лет, ведь кто знает, когда эта змеища Миэна понесет. Ненавижу!!!

– Подожди, – окрикнул меня брат, – я тебя провожу.

Но я не остановился, пусть мой добровольный конвоир сам меня догоняет.

Перехватил меня Тэлиан только в картинной галерее.

– Пойдем со мной, я должен показать тебе кое‑что, – негромко сказал брат.

– Мне некогда. – Я резко дернул плечом, пытаясь высвободиться из стальной хватки сводного брата.

– Как раз немного времени у тебя есть, я сказал отцу, что сам распоряжусь насчет твоей дикарки.

Я удивленно посмотрел на Тэлиана. Ничего не понимаю!

– Иди за мной.

И я пошел. Что мне еще оставалось делать?

Путь наш был недолог. Оказалось, что любимому сыну таэ Луорена зачем‑то понадобилось привести меня в оранжерею. И что я здесь не видел? Журчащие ручьи, множество деревьев и кустарников, часть из которых привезена еще с прародины – Вэллата, цветущие клумбы, художественно расставленные валуны. В оранжерее сейчас никого не было, лишь одинокая дэйш’ли увлеченно копалась в какой‑то клумбе.

– Зачем ты меня сюда привел? – спросил я брата.

– Поговорить.

– Так говори! Я тебя внимательно слушаю.

Но Тэлиан молчал, не спешил начать разговор. И когда у меня уже вот‑вот были готовы сдать нервы, когда я уже хотел взорваться, как неисправный озаряющий шар, брат наконец заговорил:

– Ответь для начала на один вопрос. – Он повернулся ко мне лицом и внимательно, очень серьезно на меня смотрел. – Что эта дикарка значит для тебя?

– В каком смысле?.. А‑а‑а! Ты хочешь записать меня в Отступники? – скривил губы в усмешке я.

Мне доводилось слышать, что после войны Отступников среди лоэл’ли было не так уж и мало. Некоторые эльфы не только обесчестили себя тем, что связались с человеческими женщинами и полукровками (притом в данном случае имелись в виду не банальные плотские отношения, а более глубокие чувства), но и даже захотели вырастить детей от таких вот неравных союзов. Отступников, эту язву на теле нации, пришлось искоренять не одно десятилетие. Кого‑то убедили, кому‑то пригрозили или наказали, а некоторые, говорят, и вовсе исчезли. Сейчас Отступников и вовсе не осталось, в обществе об этом феномене говорить не принято, да и, по правде говоря, большинство тех, кто запятнал свою честь близкими отношениями с людьми и полукровками, в это самое общество как раз не вхожи.

– Нет, – покачал головой брат, – я тебя ни в чем не обвиняю и не собираюсь. Но все равно хочу услышать ответ на свой вопрос. Кто для тебя эта полукровка? Ты видишь в ней лишь симпатичную мордашку и соблазнительное тело или все же нечто большее?

– К чему все эти вопросы?

Тэлиан так пристально смотрел, что мне стало как‑то не по себе. Наконец старший брат кивнул каким‑то своим мыслям, вздохнул и сказал:

– Я расскажу тебе одну познавательную историю. Нет, не перебивай. Думаю, тебе очень важно будет это услышать… Как ты знаешь, на Вэллате я потерял свою семью.

– Брат, я все понимаю, но тебе не кажется, что сейчас не время… – нервно перебил я.

– Нет, самое время. Прошу, выслушай и больше не перебивай… Так вот, там, за Вратами, я оставил всех тех, кто мне был дорог и кого я любил. Да, были еще и мать с отцом, но это, как ты понимаешь, другое. А потом еще и мать погибла… Последняя война и первые десятилетия после нее – это было страшное время. Я рад, что ты родился позже, что ты всего этого не застал. Кровь тогда лилась рекой, и большей частью это была человеческая кровь. Мы обвиняем арритов в жестокости, но опьяненные победой лоэл’ли тоже показали себя не с лучшей стороны. Сгорали в огне деревни и целые города со всеми обитателями, не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. Лишь позже мы немного поостыли и поняли, что нас слишком мало, чтобы построить крепкое государство, и помощь рабов нам необходима, да и эйсин вмешались.

– Я знаю, как появились вольные территории, – опять перебил брата я.

– Не спеши, мой рассказ будет не о том. Война разбудила в лоэл’ли все самые низменные потребности, но и потом, когда все более или менее успокоилось, страсти, бередящие наши души, не утихли. Ты, наверное, слышал о том, что у каждого более или менее крупного лоэльского поселения была построена деревня, где жили человеческие женщины, призванные удовлетворять естественные потребности лоэл’ли, потом они постепенно сменились полукровками, по сути, нашими же дочерями. Тогда внутренняя обстановка в государстве, которое само по себе еще толком не сформировалось, была очень нестабильной. Одни лоэл’ли хотели официально взять в жены своих наложниц или хотя бы признать рожденных от них детей. Другие, их было большинство, боялись, что мы просто растворимся в людях, утратим чистоту крови, саму свою суть, и предлагали всех людей и полукровок истребить. Вэйон предложил выход, который понравился далеко не всем, но ситуацию все же спас.

– Если ты хочешь рассказать мне, почему на мою невинную просьбу отец так бурно отреагировал, то не трудись, я и сам знаю.

– Опять спешишь, – грустно улыбнулся наследный принц. – Я хочу рассказать об одной главе моей жизни, о которой мало кому известно.

Невольно я заинтересовался. Мой старший брат действительно чрезвычайно скрытная личность, да и вряд ли из‑за какого‑то пустяка он бы позвал меня в оранжерею. Особенно сейчас.

– После войны с людьми прошло много лет, выросло уже целое поколение полукровок, но волнения среди лоэл’ли еще не достигли критической массы, да и Вэйон не внес свое историческое предложение. К чести своей, скажу, что деревни с женщинами я никогда не посещал, слишком свежа была в памяти еще моя Иракэна, моя жена. Но все же так случилось, что я увлекся одной полукровкой…

– Ты‑ы‑ы?! Как?

– Просто. Часть молодых полукровок забрали в только что построенный дворец для услужения. И одна из них… Знаешь, я сразу обратил на нее внимание. Такая юная, свежая и пугливая, казалось бы, что общего может быть у принца, который недавно похоронил свою жену и детей, и необразованной получеловечки, но, как потом оказалось, мы были не такие и разные. Сначала Нила стала все чаще проводить ночи у меня в постели, а потом и вовсе поселилась в моих апартаментах.

– Так ты тоже был Отступником? – опешил я.

– Да, хотя это и не афишировалось. А еще у меня хватило ума не заводить детей. Чувствовал, к чему все идет, знал, что ничем хорошим мой роман не закончится… Когда пришло время, я первым лично отвел Нилу в Инкубатор, потому что не мог поступить иначе. Потому что я проклятый наследный принц! И ведь знаешь, она даже не сопротивлялась – знала, что я поступил так, как должен был.

– Но она ведь вернулась?

– Тут мне повезло, Нила и правда вернулась, хотя из первой партии полукровок выжило меньше половины. Только вот это была бледная тень той настоящей Нилы – девушки, которую я знал почти пятнадцать лет. Она ничего не помнила, была непроходимо тупа, но зато исполнительна – идеальная рабыня, но уже не Нила. Пожалуй, только тогда я понял, что наделал, да только ничего уже было не изменить.

– И где теперь эта Нила?

– За твоей спиной, обернись.

Так это же та самая садовница! Я внимательней присмотрелся к девушке. Симпатичная, даже, можно сказать, красивая. Слишком красивая, чтобы заниматься грязной работой в оранжерее.

– Нила всегда любила растения, потому я нашел для нее эту работу, – сказал Тэлиан. – Рядом с собой я ее видеть не мог, но и не хотел, чтобы она стала наложницей кого‑то другого.

– Зачем ты мне все это рассказал?

– Чтобы ты подумал. Чтобы не совершал моих ошибок.

– Но что я могу сделать?!!

– У тебя есть время, целых два часа. Если я не ошибся, если дикарка для тебя хотя бы что‑то значит, ты что‑нибудь придумаешь. – С этими словами Тэлиан развернулся и ушел.

Я опустился на скамейку, прикрыл глаза. Два часа – это так мало, за такой ничтожный отрезок времени при всем желании ничего сделать не получится. Да и что я могу? И вообще, должен ли что‑то делать? Я не Тэлиан, не сошел с ума настолько, чтобы увлечься какой‑то там ора дэйш’ли!

Мимо меня прошла с корзиной рассады бывшая любовница брата. Взгляд у рабыни был пустой, бездумно блуждающий, на миг даже показалось, что двигалась бедняжка немного странно, чем до дрожи напомнила мне старую шарнирную куклу сестры.

Нет, определенно, бездействовать я не могу. Не имею права.

Увлекся я Ри или нет – вторично. Но я не должен отправлять ее в лабораторию Вэйона! Особенно после того, как дикарка трижды спасла мне жизнь!

Решено. Я поднялся со скамьи и стал наматывать круги по оранжерее. Теперь осталось придумать, как поступить.

Что я могу успеть сделать за оставшееся время? Отсрочку выбить для Ри уже никак не получится. Спрятать девчонку? Где? Нет, во дворце Ри не спрячешь. Попытаться вывести дикарку из дворца и укрыть в городе? Тоже не выход. Найдут, так или иначе, но найдут. Устроить Ри побег? Это лучший вариант. Только все упирается во время, я же не факт, что успею вывести девушку из дворца, не говоря уж о том, чтобы выбраться из столицы. Да и все равно это не выход, так как дальше идут предместья, множество других городков и поселений, а разъездов тэлиаков и в мирное время было немало, сейчас же, как я слышал, их количество удвоили… Значит, надо действовать более радикально.

Аррито хэт! Легко сказать, но что же делать, что же – хэйо аррито туаро! – придумать?!

В голову, как назло, ничего не приходило. Все‑таки я бестолочь. Идиот! Правильно, что меня отец ни во что не ставит. Брат ведь не зря дал мне эти два часа, значит, он знал, что Ри можно спасти!

Не стоит, конечно, упускать из виду вероятность, что Тэлиан решил надо мной подшутить, или поиздеваться, или, того хуже, просто проверить. Но я не помню, чтобы брат когда‑либо мне врал. Да и непохоже, что Тэлиан историю про Нилу выдумал.

Догнать брата и попросить совета? Но поможет ли он мне? Сомневаюсь. Если бы хотел, то сразу бы подсказал решение проблемы, я только потеряю время, которого и так мало осталось.

Значит, надо попытаться поставить себя на место брата, думать так, как Тэлиан. Как наследник престола, могущественный маг, талантливый изобретатель и артефактор… Точно, Амулет Иракэны!!! Это ведь мой брат научился делать телепортационные амулеты!

Спасти Ри можно, только надежно спрятав ее от всех. Притом место укрытия должно располагаться далеко, очень далеко, желательно за пределами Таэн Лаэссэ. А переправить дикарку на большое расстояние быстро и незаметно можно только с помощью Амулета Иракэны. Того самого артефакта, который обязан постоянно иметь при себе каждый член королевского рода, чтобы в случае опасности всегда иметь возможность спастись, чтобы не получилось как тогда на Вэллате…

Но если я отдам ора дэйш’ли ценнейший артефакт, отец меня убьет!

Я встряхнул головой и рассмеялся.

Нет, не убьет, конечно, просто окончательно разочаруется. Да вот только куда уж больше?!

 

Всю дорогу до апартаментов я пытался сохранять спокойствие и не спешить, чтобы не вызвать ни у кого лишних подозрений. Хотя мне упорно не давала покоя мысль, что брат мог затеять разговор только для того, чтобы меня отвлечь, что Ри уже забрали.

В конце концов я не выдержал и последние несколько пролетов лестницы пробежал, ворвался в кабинет, затем метнулся в спальню, в ванную… и с ужасом понял, что мои подозрения оправдались – Ри нигде не было. Я уже был готов завыть от отчаяния, когда заметил худощавую фигурку, стоящую на ограде балкона.

– Ри!..

Девушка обернулась и спокойно так, доброжелательно улыбнулась. Глаза пленницы безумно блестели. Казалось, никакого неудобства и беспокойства от того, что под ногами лишь тонкий поручень, Ри не испытывала.

– Интересно, если я спрыгну, то долечу до земли?

– Нет, Ри!..

– Эх, – притворно вздохнула девушка и усмехнулась, – вот и мне так сказали. Но я все же думаю попробовать.

Я резко накинул на талию пленницы аркан и сдернул сумасшедшую с ограды. Ри опять оказалась у меня в объятиях, но на этот раз шутить и улыбаться она не стала. Девушка резко ударила меня в ухо. Оглушенный, я отпустил пленницу, сделал шаг назад – и тут же получил ногой в живот. Ри ласточкой метнулась к ограде балкона… и рухнула на каменные плиты пола, связанная по рукам и ногам. Затем я отправил пленницу в непродолжительный полет обратно в кабинет. И сам поковылял следом.

Выяснять отношения на балконе – последнее дело. Тем более что свидетелем нашей, без сомнения, весьма любопытной беседы может стать моя дорогая супружница.

Тяжело опустился в кресло. Мне нужно было хотя бы пару минут, чтобы прийти в себя, – для этого я использовал одно простенькое плетение, призванное нормализовать мое состояние.

Вздохнул, встряхнул головой. А Ри хороша. Очень хороша! Все‑таки многого я про нее не знаю. Поразительно, но какая‑то девчонка, какая‑то полукровка чуть не вырубила меня всего парой ударов.

И тут же опять поправил себя: нет, не какая‑то! Я уже видел Ри в деле и думаю, – нет, уверен! – что если бы пленница действительно хотела нанести существенный вред моему здоровью или даже убить, то у нее это вполне могло получиться. Неудача Ри постигла лишь потому, что она действовала необдуманно, на чистых эмоциях, и, судя по лежащей на полу пустой бутылке из‑под граны, была немного пьяна.

Сейчас девушка, полностью обездвиженная, лежала на полу посреди кабинета, яростно сверкала глазами и молчала – я благоразумно лишил пленницу дара речи.

– Ри, выслушай меня. Я был неправ. Именно на мне лежит ответственность за то, что с тобой происходит, что может произойти.

В глазах девушки я прочитал удивление и недоверие. Даже немного обидно, что Ри меня за полного идиота держит. Хотя я сам в этом виноват.

– А потому я спасу тебя. Да, знаю, звучит громко и, наверное, глупо. Но ведь ты спасала меня, и не раз, так что за мной долг… Сейчас я распущу плетение, и ты снова сможешь двигаться и говорить. Только не делай резких движений и не шуми. Я и так непозволительно много времени потратил на то, чтобы тебя успокоить.

Я отпустил нити силы, что обездвиживали пленницу и запирали ей речь, сам на всякий случай прикрылся щитом – от Ри никогда не знаешь, чего ожидать. Но в этот раз полукровка не стала буянить, а, наоборот, показала, что благоразумие ей не чуждо. Девушка плавно перетекла из положения лежа в положение сидя и хрипло спросила:

– Как? Если это злая шутка…

– Я абсолютно серьезен. Помнишь, как Найри покинул нашу компанию по дороге из Танниса в Талрэй? Вот и я телепортирую тебя в безопасное место.

Ри на мгновение замерла, а потом взорвалась:

– Так вот какой был план?! Вы на это рассчитывали? Уверены были, что сработает? Обещали?!!

Полукровка буквально источала злобу, ненависть и обиду. Почему‑то я был уверен, что эти эмоции направлены вовсе не на меня, да и слова предназначались кому‑то другому.

– О чем ты?

Пленница вздохнула и ответила уже почти спокойно:

– Неважно, не обращай внимания, просто мысли вслух.

– И все‑таки к кому ты обращалась?

– К кому? Считай, что это был крик души. Ты же знаешь, что мы, люди, очень наивные и доверчивые существа, верим в божественную помощь и все такое. – Девушка нервно усмехнулась.

– Ладно, в общем, времени у нас мало, осталось чуть больше сорока минут, а потом за тобой придут.

– Вот как? А кто‑то говорил, что у меня есть время до полуночи.

– Отцу не понравилось, что я решил для тебя еще одну отсрочку попросить, – вздохнул я. – Зря я к нему ходил.

– Так ты действительно хочешь меня спасти? – недоверчиво спросила девушка.

– Я же сказал, что да.

– И куда ты собираешься меня отправить?

– Как можно дальше отсюда. В вольный город. Туда, где безопасно, где тебя не найдут.

– В Таннис?

– Нет, сейчас это место я бы безопасным не назвал. В Лайэн.

– Подожди, а что случилось в Таннисе? – сразу подобралась Ри. – До города уже добрались орки?

– Еще ничего не случилось. Наших мы из Танниса эвакуировали. Орки дошли до вольной территории, но границу вроде как пока пересекать не собираются. Только вот сейчас город полностью заблокирован и с суши и с моря. К тому же ты сама говорила, что была вынуждена бежать из Танниса на корабле контрабандистов, потому что у тебя возникли какие‑то проблемы…

– Тем более ты должен отправить меня в Таннис! В городе меня поджидают не только пара нерешенных вопросов с местным криминальным авторитетом, но и близкие мне люди. Раз Таннису грозит опасность, то я должна быть там!

– Нет, Ри. И не спорь! Лайэн – единственное безопасное для тебя место. Орки в горы не сунутся, гномы относятся к людям весьма терпимо, так что там ты сможешь начать жить заново. Я не могу позволить, чтобы, выпутавшись из одной ловушки, ты сразу угодила в другую!

– А…

– Нет! И ты меня не переспоришь и не переубедишь! Я настрою портал не куда‑нибудь, а в Лайэн и, если нужно, зашвырну тебя туда силой. Ясно? Потом иди, куда хочешь, моя совесть будет чиста.

– Ясно, – проворчала пленница.

– Тогда поднимайся с пола и иди за мной. Времени почти не осталось. И нет гарантии, что за тобой не придут раньше.

Право, даже смешно, еще дней двадцать назад я всерьез подумывал о том, чтобы Ри убить. Так как понимал, что если девушка попадет в Инкубатор, то волей‑неволей расскажет все подробности нашего знакомства. Но потом столько всего произошло, что об этом своем желании я и думать забыл. И хотя теперь меня тоже страшила мысль, что дикарка вот‑вот должна отправиться в Инкубатор, но боялся я вовсе не того, что девушка обо мне может что‑то рассказать… Нет! Право, лучше сейчас об этом не думать!

Я быстро провел Ри в гардеробную, надо было подобрать пленнице одежду потеплее, поприличнее и попрактичнее, чем облачение рабыни для утех.

Девушке вполне впору оказались мои брюки, правда, пришлось туго затянуть пояс и подвернуть штанины. Рубашка и куртка тоже были великоваты, но не критично… А вот дальше возникли проблемы. Полукровка в моих сапогах просто утонула. Ситуацию спасла сама Ри. Она бесцеремонно порезала один из плащей на портянки.

Пока Ри переодевалась, я отобрал горсть мелких и довольно неприметных побрякушек. На мой взгляд, этого должно было хватить на пару лет безбедной жизни в любом вольном городе. Нет, конечно, лучше было бы вручить Ри мешочек со звонкими монетами, но чего нет, того нет. Мне, принцу, деньги никогда особо не требовались. Драгоценности полукровка виртуозно рассовала по карманам, а большую часть так и вовсе спрятала в сапогах.

Смотрелась Ри в обновках чудно, если не сказать – смешно. Да и самой девушке, сразу видно, было не очень удобно.

– Что‑нибудь еще? – спросил я.

– Да, пожалуй, плащ тоже не помешает. Вдруг в Лайэне будет холоднее, чем мы думаем? – Ри указала на простую шерстяную накидку, которую я носил только в самые лютые морозы.

– Бери, – пожал плечами я. – Теперь все? Готова?

– Нет, осталось решить два вопроса.

– Каких? – не понял.

– Первый – вот этот. – Ри указала на рабский ошейник.

– Аррито хэт! Я и забыл! Сейчас… Так, сделано. А что второе?

– Мне нужно оружие, – сказала Ри и улыбнулась. Просто так и невинно.

– Что?!

– Оружие, – чуть ли не по слогам повторила свое требование девушка и посмотрела на меня как на идиота. – Неужели ты хочешь отправить меня в незнакомое место, да к тому же с кучей ценных побрякушек, совершенно беззащитной?

– Ты, как я успел убедиться, и голыми руками много что можешь.

– Увы, не так много, как хотелось бы. И, как ты выразился, голыми руками против мечника особо не повоюешь. А если противников будет двое? А если больше? То ты печешься о моей безопасности, а то отказываешь в такой малости, как оружие. Право, Эрайн, я тебя не понимаю.

Я мысленно выругался – какая же все‑таки Ри язва! – и кивнул, признавая правоту девушки.

– Видишь ли, есть одна проблема – у меня нет лишнего оружия.

– А не лишнее? Ну твое? – нагло спросила дикарка.

– Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою латару или с’кааши? – аж охрип от возмущения я.

– Раз иных вариантов не предвидится, то почему бы и нет, – пожала плечами нахалка. – Ведь сам же понимаешь, что отпускать меня без оружия все равно что обрекать на смерть. К тому же твоя латара мне ни к чему, меня и одни с’кааши вполне устроят. Если помнишь, то с ними я вполне неплохо управляюсь.

Сразу в памяти встала картина ночного боя с орками. Да, Ри очень неплохо умеет управляться со с’каашами.

Как мне не жаль было расставаться со своими клинками, но я все же решился. Не обеднею, все равно я больше привык полагаться на магию, да и драться в ближайшее время мне вряд ли придется. А еще один неприятный разговор с отцом из‑за отданного оружия я как‑нибудь переживу. К тому же мне в голову пришла хорошая идея.

– Ладно, будут тебе с’кааши. Только пообещай мне одну вещь.

– Условие? – насторожилась Ри.

– Да, но ничуть не обременительное. Обещай, что не продашь клинки, не отдашь никому, не подаришь. Я не хочу, чтобы они попали в руки к кому‑то другому.

– Хорошо, – кивнула девушка, – обещаю.

– Договорились, – сказал я и протянул полукровке пояс с клинками. – Теперь слушай внимательно. Сразу, как окажешься на месте, разбей на амулете вот этот кристалл. Он довольно хрупкий, думаю, ты справишься. Затем сам Амулет Иракэны зашвырни куда‑нибудь подальше, ни в коем случае не оставляй его при себе.

– По нему меня могут выследить?

– Да. И даже поврежденный кристалл не гарантирует, что амулет не найдут, так что лучше тебе его потерять.

– А по каким‑нибудь другим вещам меня могут отыскать? Ну, по драгоценностям, что ты дал, по одежде, по оружию.

– Нет. Исключено. – Пленнице ни к чему знать, что по с’каашам ее смогу найти я. Более того, я всегда буду знать, что тот, кому принадлежат клинки, жив.

– Это хорошо.

– Амулет я полностью настроил, единственно, на всякий случай немного сбил координаты города – прямые координаты проще отследить. К тому же есть шанс, что ты появишься где‑нибудь посреди улицы или какой‑нибудь таверны, а свидетели нам с тобой не нужны. Так что ты окажешься не в самом Лайэне, а в его окрестностях.

– Подожди! А я в какую‑нибудь там стену, дерево или скалу не впечатаюсь?

– Нет. Амулет Иракэны – очень хитрая… вещь. Если по заданным координатам будет находиться какое‑то препятствие, то портал преграду обойдет и откроется чуть в стороне… Так, возьми амулет. Как только будешь готова, сожми его в кулаке – и тут же откроется портал.

Полукровка осторожно, как ядовитую змею, взяла артефакт. Немного повертела его в руках, задумчиво рассматривая:

– Сжать, и все?

– Да, я же сказал, что полностью настроил амулет.

– Ну тогда спасибо, – улыбнулась девушка.

И тут я понял, что больше никогда не увижу Ри. Это, конечно, будет только к лучшему и для меня и для нее, но все же… все же…

– Один поцелуй! – неожиданно для самого себя выпалил я.

– Что?!

Уже через пару мгновений эту голубоглазую дикарку я потеряю навсегда, но зато проблем на меня навалится столько, что и за сто лет не разгребу.

– Всего один поцелуй, – сказал я намного увереннее. – Я не так уж и много прошу.

Ри на меня насмешливо посмотрела и как‑то безразлично пожала плечами. Затем привстала на цыпочках и поцеловала. Нежно. Страстно. И я потерял счет времени, забыл, где нахожусь, что происходит. Очнулся лишь тогда, когда на меня дохнуло холодом, я почувствовал колоссальный отток магической энергии, а Ри исчезла в портале.

Вот так. Ни «прощай» тебе, ни «до свидания» – просто тихо ушла.

На долю секунды я успел увидеть точку выхода. В горах была ночь, зловеще завывал ветер, бесчинствовала метель – несколько колючих снежинок успели залететь в спальню. Пейзаж я тоже успел оценить. Слева – обледенелый, заснеженный горный склон, справа – бездонная пропасть.

Идиот! Какой же идиот!!!

Это только я мог догадаться сбить координаты при учете, что точка выхода находится в горах! Да, я отклонился от города всего на десяток ири. Но если в обычных условиях такое расстояние можно пройти за час, то в горах на это может уйти не один день. А Ри даже не знает, в какой стороне от нее находится Лайэн!

И с чего я решил, что в горах будет лишь немного прохладнее, чем в Талрэе?! Там сейчас настоящая лютая зима!

Если Ри не заблудится и не замерзнет насмерть, то ее разорвут дикие звери, она сломает ногу, упадет в пропасть, или на ее голову обрушится лавина…

Аррито хэт, что я наделал!

Привязанный к одному из с’каашей маячок с готовностью отозвался на мой призыв и сообщил, что новый хозяин оружия жив. Пока жив! Но как долго Ри сможет продержаться? Она ведь жила в Таннисе – южном прибрежном городе и вряд ли когда‑нибудь была в горах. Не уверен, что она вообще видела снег!

Если бы я оказался там, рядом с ней… Я бы помог, подсказал дорогу, не дал замерзнуть. Только еще одного Амулета Иракэны у меня просто нет! Да и вряд ли у меня хватит сил открыть новый портал… Но я должен попробовать, попытаться! А еще один артефакт можно позаимствовать у Миэны или Лэи.

Спотыкаясь, чуть ли не падая от внезапно навалившейся усталости, я бросился в апартаменты жены. Проклятье! Вездесущей супруги, которая змеей все время крутилась у моих ног, на месте не оказалась. Значит, Лэя!

Но до сестренки я уже не добрался – на лестнице меня поджидал Тэлиан в сопровождении двух угрюмых дэйш’ли.