Рийна Ноорваль

Ночь с 3‑го на 4‑й день Атанарил‑лин

223 года от О. В.

Для отдыха мне любезно выделили крохотную каморку, к более чем сомнительным достоинствам которой можно было отнести набитый несвежей соломой тюфяк на грубо сколоченной лавке да свечной огарок, притулившийся на кособоком табурете.

Ну нам не привыкать. Мы не гордые.

Хорошо еще, что дверь в этом помещении отсутствовала. А то я бы решила, что планы князя насчет моей скромной персоны изменились не в лучшую сторону и меня препроводили в местную тюрьму.

– Миленько, – резюмировала я и развернулась к Саже.

Мальчишка весь как‑то скис, и фраза про хваленое гостеприимство старогородцев, которая так и вертелась у меня на языке, ушла в небытие.

– Извини …те, – промямлил парнишка, вперив взгляд своих очаровательных глазок в пол. Как будто на старых растрескавшихся каменных плитах вдруг обнаружилось что‑то очень интересное. – У нас тут проблема со свободными комнатами. Но Кло просила передать: если это помещение чем‑то не устроит, она всегда может распорядиться, чтобы выделили местечко в казарме.

Кло! Ну что за противная бабища! И ведь знает, что при таком хайдашевом выборе этот крысятник мне покажется просто Чертогами Араш.

– Нет‑нет! – поспешно сказала я. – Меня и тут все вполне устраивает. Чтобы на несколько часов прикорнуть, это место подойдет как ни одно другое.

– Тогда я сейчас принесу твои вещи, – чуть ли не на бегу бросил мальчишка.

Я присела на тюфяк. Брезгливо поморщилась: не удивлюсь, если тут нашел себе место целый выводок клопов, блох и клещей или другой кусачей пакости.

Честно говоря, не ожидала, что Кло будет так мелко мстить…

Вскоре прибежал Сажа и вывалил кучу моих вещей на постель. И тут же поспешил удалиться.

– Эй, подожди! – Я ловко поймала парнишку за шиворот. – Сколько сейчас времени?

– Ну… – Мальчишка ненадолго задумался. – Часа три пополудни уж точно. Может, чуть больше.

– Хорошо, тогда у меня к тебе просьба. Разбудишь меня часиков через пять, ладно?

– Ага. – Парнишка уже чуть ли не пританцовывал на месте. – Теперь могу бежать?

– Нет. – Я смущенно улыбнулась. – Ты не посторожишь тут, пока я буду переодеваться?

Сажа обреченно вздохнул:

– А‑а‑а… Ну ладно.

– Только, чур, не подглядывать! – пригрозила ему я.

Мальчишка обиженно насупился и притулился в уголке в коридоре. Там, где ему при всем желании не будет видно, что происходит внутри моей каморки.

Конечно, я вполне могла не просить Сажу об этой услуге. Мое чутье никуда не делось, так что шагов за десять я бы любого старогородца точно засекла. Только не было бы это слишком поздно? И как отреагировали бы истосковавшиеся по женскому телу мужики, застав меня в таком пикантном виде? Береженого Фиерт бережет.

Я развернула тюк с одеждой. О! Похоже, тут Клотильда напакостить не успела. Мою одежду не только успели выстирать и высушить, но и выгладить и даже (о чудо!) заштопать аккуратными маленькими стежками. Сапоги сияли чистотой, и даже с’кааши оказались начищены чуть не до блеска. И блестели бы, если применительно к сердолловому оружию такое вообще было возможно.

Быстренько облачившись в свою одежду, я свистнула Саже. Мальчишка облегченно вздохнул и убежал, пообещав не забыть меня разбудить.

Я постелила на тюфяк одолженную мне Клотильдой одежонку и опустилась на импровизированную простыню. Теперь пришла пора проверить, не покусился ли кто на мое прочее вооружение и всякие хитрые приспособления.

Все мое добро было кое‑как запихано в заплечный мешок. Но при детальном осмотре оказалось, что ничего не пропало. И то хорошо!

Тщательно упаковав мешок, я подложила его под голову и вытянулась на лавке, наказав себе проснуться через несколько часов. Честно повертевшись с боку на бок около получаса, я сдалась – сон не шел. Возможно, в этом был виноват комковатый колючий матрас. К моему удивлению, живности в нем не обнаружилось и покушений на мою сладкую девичью кровь замечено не было. А возможно, мешало заснуть то, что из головы у меня никак не шел пресловутый Капитан с его родословной.

Эх, жаль, что я магистру Райдо не могу об этом рассказать. Такая блестящая тема для диссертации. Еще бы! Просто уникальный случай.

 

Вампиры всегда были загадкой. Они появились на Тауре примерно пару тысячелетий назад. То ли просочились через Врата из очередного гибнущего мира (к этой версии склонялось большинство исследователей), то ли оказались результатом некоего магического эксперимента. Впрочем, это неважно. Главное, что они появились в Срединном мире и даже предприняли попытку достичь господства, подчинить себе всех разумных существ… Надо сказать, крайне неудачную – войска вампиров были разбиты и немногие уцелевшие кровососы затаились на сотни лет.

Потом, когда вампиры появились снова, глобальных планов они уже не строили, жили малыми семьями или вообще поодиночке, крайне редко выбирались на охоту.

Семьи, объединенные ареалом обитания, входили в один клан, во главе которого стояли князь или княгиня.

Интересно, уж не в этом ли кроется таинственная нелюбовь Капитана к своему титулу?..

Новый всплеск активности кровососов пришелся на Последнюю войну. Вампиры были единственными, кто выступил в коалиции с людьми против эльфов, гномов, орков и троллей… Причина была проста – эльфийская кровь оказалась такой вкусной и сладкой, что быстро вытеснила человеческую из разряда деликатесов. Так что нет ничего странного в том, что если людей эльфы еще и были согласны терпеть в роли рабов, то для вампиров оставался один удел – смерть. Ушастые до сих пор кровососов всячески преследовали и уничтожали.

Так что же представляли собой эти самые вампиры?

Начать следует с того, что они были двух видов. Одних, с легкой руки исследователей, нарекли истинными вампирами, других – низшими. Общим у этих видов было одно – жажда крови! Ну а еще уязвимость к солнечному свету, серебру и огню. В остальном это были абсолютно разные существа.

Истинные вампиры были расой, внешне идентичной людям, низшие – «живыми» мертвецами.

Представитель любой другой расы, если он был укушен истинным вампиром, а потом испил его крови, становился новообращенным, так называемым низшим вампиром, все существование которого заключалось в служении хозяевам – истинным. А еще эти новообращенные не могли путем укуса инициировать кого‑либо в свое подобие – создание низших было исключительно прерогативой истинных вампиров.

Шутка богов заключалась в том, что сами истинные вампиры тоже не были способны к воспроизведению потомства. Ни между собой, ни с представителями других рас, ни даже с низшими. Но у низших иногда рождались дети, которые, в особо исключительных случаях, обладали необходимым набором генов, чтобы влиться в ряды истинных вампиров.

Неудивительно, что при таком раскладе истинные вампиры большой популяции так и не достигли. Удивительно другое! Как, скажите, как Джаред может иметь в родителях кого‑то из истинных вампиров?

 

Я зевнула. Потянулась. Положила рядом с собой охотничий нож, чтобы при необходимости его можно было быстро схватить, и наконец заснула.

Спала я чутко. Пару раз просыпалась, когда особо любопытные обитатели базы забегали посмотреть на пришлую диковину. Но мой злобный взгляд и пара фраз, которые можно было интерпретировать примерно как «гады, дайте же наконец поспать!», быстро отбили у них охоту подсматривать.

Проснулась я за несколько минут до назначенного срока и теперь тихо лежала с закрытыми глазами. Было что обдумать, что спланировать.

Сажу я почувствовала шагов за десять, но виду не подала. Интересно, как поведет себя этот юный оболтус.

Мальчишка крался осторожно и, как ему, наверное, думалось, совершенно бесшумно. Хотя, если честно, не знала бы я о его приближении, то могла и прозевать.

Вот он подходит. Наклоняется надо мной. Хочет потрясти за плечо?

Моя рука стремительно рванулась вверх и схватила мальчишку за запястье.

– Не стоит!

Сажа испуганно и как‑то болезненно вскрикнул, и я тут же отпустила его.

Тьфу ты! Я мысленно в сердцах выругалась. Мало меня Серый Охотник за излишнее позерство бил, и вот опять не удержалась.

– Извини, просто я очень не люблю, когда ко мне вот так подкрадываются.

– Так ты меня слышала? – разочарованно спросил Сажа, потирая пострадавшую конечность.

– Ага. Малыш, работа у меня такая, что или ты слышишь, или тебя.

– Я не малыш!

– Тогда не веди себя как ребенок. У меня есть несколько знакомых, которые тебя запросто могли бы без руки оставить, а то и вообще к праотцам отправить. И не узнай я тебя, парой синяков дело бы тоже не обошлось. Воины часто действуют на чистых рефлексах. Особенно спросонья.

– Но ты же говорила, что ты воровка…

Я грустно усмехнулась:

– А ты думаешь, воровкой быть легче?..

Мальчик пожал плечами. Нервно улыбнулся. Спросил:

– Ужинать будешь?

– Нет. Я перед работой не ем. Лучше проводи меня туда, где можно умыться и произвести кое‑какие гигиенические процедуры.

Через четверть часа я вернулась в свою каморку уже изрядно посвежевшая.

Сажа, забрав деньги, отложенные для Гнома за еду, убежал и обещал через час вернуться вместе с проводниками.

Я еще раз тщательно проверила и уложила свою экипировку и минут за сорок до назначенного срока взяла в руки два маленьких пузырька – без каких‑либо опознавательных знаков и надписей. В одном бултыхалась мутная грязно‑коричневая субстанция, а в другом – темно‑зеленая.

Пить не хотелось. И не только потому, что у этих зелий был премерзкий вкус. Была другая, гораздо более веская, причина.

Если раньше я еще временами прибегала к помощи этих эликсиров по отдельности, то вместе их использовала только один раз пару лет назад. И очень хорошо помнила дикую, нереальную боль, что скрутила меня часов через десять после применения этой адской смеси. Но сейчас у меня особого выбора не было. Так что или я сегодня утром буду кататься по полу и выть в своей берлоге, или же у Хайдаша в Пекле станет на одну неприкаянную душу больше.

Зелья обладали просто жутким букетом противопоказаний и побочных действий, но все это меркло перед теми возможностями, которыми они, пусть и временно, наделяли. Первый эликсир добавлял силы и значительно ускорял мою и без того нечеловечески быструю реакцию. Бедные мои мышцы и связки! Второй же – обострял слух, зрение, обоняние, а также, проверено опытным путем, чутье. Голове моей тоже не позавидуешь!

Но, как говорится, за все нужно платить.

Я быстро проделала короткий комплекс разминочных упражнений: перед предстоящим действом разогнать кровь и размять мышцы было совсем не лишне. Отошла в уголок. Вздохнула. Собралась с духом и влила в себя содержимое первого пузырька.

Жидкость обожгла нёбо, огненной рекой устремилась по пищеводу и наконец саламандрой свернулась на дне желудка. Но не успокоилась. Не замерла. Не уснула. Наоборот, меня накрыло сетью, сотканной из пламени, пронзило тысячей раскаленных иголок.

Я судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы. Такима знает, чего стоило мне не застонать. Да что стонать… Хотелось кричать, орать, выть! Броситься в обжигающе холодные воды Льдистого океана, наконец.

Хайда‑а‑аш!!! Я и забыла, как это больно!

Постепенно огонь стал утихать и вскоре угас совсем. И только в мышцах оставалось приятное тепло. Но это уже было не больно. Это уже было почти приятно.

Так, вдохнула, теперь выдохнула. Всё, успокоилась.

Я сделала пару неспешных шагов по комнате. Затем выполнила повторно несколько означенных выше упражнений… Хорошо!

Теперь пришла пора следующего пузырька. Я опустилась на тюфяк, собралась с духом и влила в себя содержимое второй склянки. Горькая, тошнотворно‑противная гнилостная субстанция! Только с огромным трудом мне удалось сдержать рвотные позывы.

Нет, все‑таки хорошо, что я отказалась от ужина – очередной рвотный спазм сжал мой желудок…

Дура! Нашла о чем думать.

Несколько минут все было тихо и спокойно. И когда я уже думала, что ничего не произойдет, – мир взорвался какофонией звуков, запахов. Хорошо хоть, что глаза я предусмотрительно закрыла.

На мгновение мне показалось, что я оглохла. Шебуршание крыс в углу стальными ножами царапнуло по перепонкам. Раздавшиеся в коридоре шаги набатом ударили в голове и отозвались острой вспышкой головной боли.

Снова затошнило. Я задыхалась. Запахи старой прелой соломы, крысиного помета и отхожего места в полусотне шагов от моей каморки накладывались друг на друга и создавали нереальный в своей мерзости ароматный букет.

Ясноокая Такима! По коридору идут. Трое! Еще пару минут – и меня увидят. Неужели это мои проводники?

Цепляясь за стену, с трудом я поднялась. Разлепила слезящиеся глаза, перед которыми тут же в безумном хороводе закружилась стая снежно‑белых мошек… Это вновь отозвалось очередным острым приступом головной боли.

Подходят. Я не успеваю! Мне бы еще хотя бы пять минут…

Состояние мое улучшалось, но медленно. Крайне медленно!

Одной рукой я вытерла слезы, другой закинула в рот мятный леденец, чтобы убить мерзкий привкус во рту.

– Госпожа, что с вами?! – прервал мои трепыхания испуганный голос Сажи.

Мы перешли обратно на «вы»?

Я вымученно улыбнулась.

– Видно, в обед что‑то не то съела. Желудок болит, аж сил нету. – Да здравствует импровизация!

Сопровождавшие Сажу уже знакомые мне Погонь и Брейн переглянулись. Наконец Погонь сказал:

– А может, девка, тебе это… того… ну, отложить свое предприятие до завтра? А то как ты такая‑то пойдешь?

– Да нет, – сказала я, присаживаясь обратно на тюфяк, – я вон уже выпила кой‑какие зелья. Мне уже лучше. Правда.

Указала на разбросанные по постели пузырьки. Все равно спрятать не успела.

– Может, все же принести чего? – робко предложил Сажа. – Иль за лекарем послать?

Я покачала головой.

– Дайте мне еще десять – пятнадцать минут.

– Хорошо, – кивнул до этого молчавший Брейн. – Мы подойдем.

– Но… как же… – запротестовал Сажа.

Брейн ловко развернул мальчишку и чуть ли не за шиворот потащил его по коридору.

– Малыш, девка сказала «хорошо», значит, хорошо. И чем она скорее уберется отсюда, тем лучше.

– Я не малыш! И отпустите меня наконец, я сам…

Дальше я уже не слушала.

Я действительно не соврала. Мои чувства и мышцы уже почти приспособились к новым возможностям организма.

Вскоре вернулись Брейн с Погонью, но на этот раз без Сажи.

– Ну что, девка, вставай, – сказал Брейн.

– Вы и есть те обещанные Капитаном проводники?

– Именно, – кивнул командир патрульных. – И нам с тобой расшаркиваться некогда, через три часа наша смена, а еще провожать тебя незнамо куда. Так что или вставай, или других проводников ищи.

– А мне думалось, что ваш Капитан меня лично проводить придет. Да еще и платочком вслед помашет, – лукаво улыбнулась я.

Погонь фыркнул, командир усмехнулся.

– Делать ему больше нечего. Но всяческие приветы и пожелания почаще заглядывать он тебе передавал. И просил напомнить, что его предложение все еще в силе.

Ага! Знаем мы.

Я встала, окинула прощальным взглядом свою каморку – ничего ли не забыла? Закинула в мешок пустые склянки: незачем оставлять пусть и такую спорную, но улику…

Мы прошли по коридорам базы, а затем через привратницкую попали в старые добрые Катакомбы.

– Ну так куда тебе? – окинул меня Брейн задумчивым взглядом.

– Мне бы выбраться где‑нибудь поближе к зданию Императорской библиотеки.

Погонь удивленно присвистнул.

– Занесло ж тебя, девка!

– Да уж, местечко‑то выбрала – почти на границе с «мертвяком»… Надеюсь, в сам Мертвый город ума хватит не соваться? – добавил Брейн.

Я неопределенно пожала плечами.

Разумеется, путь мой лежал вовсе не в библиотеку, там уже давно нечего было брать. Еще эльфы все ценное вывезли, а остальное сожгли. Но цель моего путешествия находилась поблизости, всего в паре кварталов, только рассказывать об этом своим провожатым, по вполне понятным причинам, я не собиралась.

Старогородцы не были настроены на разговоры, я тоже, поэтому дальнейший путь мы проделали в тишине. Собственно, такое положение дел меня очень даже устраивало: никто не мешал и не отвлекал. И когда заворчала не к месту проснувшаяся совесть, что я, дескать, слишком плохо подумала о Капитане и не дело – всех людей судить по себе… я почуяла хвост.

Из привратницкой выскользнула группа из семи человек и теперь двигалась за нами, держа дистанцию в пару сотен шагов. Достаточно близко, чтобы не сбиться со следа, и в то же время чтобы плавные изгибы туннеля надежно скрывали преследователей.

Приятно сознавать, что я оказалась права и не зря травила зельями свой организм. Но все‑таки лучше бы я ошибалась…

– Долго еще? – спросила я Брейна.

– Не‑э‑э… – протянул он. – Еще минут десять, и на месте будем.

Вскоре мы действительно вышли из главного туннеля (тут проводники зажгли по факелу) и углубились в настоящий лабиринт туннельчиков поменьше. Хвост благоразумно приотстал, и его присутствие теперь я едва ощущала.

Мы остановились около металлической лестницы, которая упиралась в люк на потолке.

– Так, – сказал Брейн. – Я первый. Ты, девка, следуешь за мной, а ты, Погонь, замыкающий.

Соблюдая указанный порядок, мы поднялись по лестнице и оказались в подвале.

Погонь осторожно прикрыл крышку. Командир патрульных приложил палец к губам, призывая к тишине, и указал на лестницу, ведущую из подвала. Затем потушил факелы.

– Сейчас, – прошептал Брейн, – пару минут, и пойдем.

Я кивнула. Все правильно, этого времени как раз достаточно, чтобы глаза привыкли к темноте, а мои преследователи успели подобраться к нам поближе.

По неестественно расширенным, чуть светящимся зрачкам старогородцев было видно, что они сегодня не пренебрегли ночным зельем.

Несмотря на то что этому эликсиру было очень далеко до той вонючей гадости, которой травила себя я, внешние эффекты примерно совпадали, так что вопросов – вижу ли я в темноте – у патрульных не возникло. Насколько хорошо?.. А вот это уже неважно.

Кстати, вот и еще одно доказательство нечистоплотности Капитана. Зачем травить своих подданных таким эликсиром, как ночное зелье, если надо всего лишь проводить на выход некую гостью?..

Я привычно просканировала пространство. Теперь уже наземное.

Все было тихо. Ни нелюдей, ни каких‑либо полуразумных тварей поблизости от нашего убежища не наблюдалось. А вот люди были… Такима, пожалуйста, пусть это будут патрульные другого сектора!

– Готова? – прошептал Брейн.

– Да, – кивнула я.

– Тогда пошли.

Патрульные быстро взбежали по лестнице и направились к выходу. Я старалась не отставать.

Мы остановились около наполовину заваленного камнями большого окна. Похоже, на первом этаже дома до Последней войны располагалась торговая лавка. На это явно указывали разбросанные по залу остатки стеллажей и витрин.

Я посмотрела на Брейна. Командир патрульных мне кивнул: мол, все спокойно.

Подошла к окну. Осторожно выглянула.

Ага! Слева из‑за развалин домов выглядывает громада Императорской библиотеки, а там уже и до границы с Мертвым городом рукой подать. Справа, чуть в отдалении, виднеется хорошо узнаваемый контур Музея изящных искусств, и примерно там же, я чую, притаилось несколько человек. Ведь Джаред не знал, куда я пойду, а значит, никак не мог подготовить засаду на пути… Правильно? А значит, можно рискнуть!

Ночь. Тишина. На небе ни единой звездочки, все застилает сплошная пелена туч. Воздух кажется необычно свежим, бодрящим, особенно после затхлых Катакомб.

Я буду не я, если вскоре Таллая не порадует нас легким дождичком. Хотя что‑то мне подсказывает, что только им дело не обойдется – близится время осенних штормов.

А для меня хорошо ли это? С одной стороны, если разыграется ненастье, то все благоразумные и не очень обитатели Старого города предпочтут переждать его в своих берлогах, а с другой – по мокрым крышам особенно не попрыгаешь…

Раздраженно поморщилась. Не о том думаю! От меня не зависит, разверзнутся небесные хляби или нет, но если сегодня я не встречу рассвет в Новом городе, то не встречу его вообще.

Страшно. Выбора нет. Пути назад тоже нет.

Игра со смертью в догонялки началась… Нет! Просто перешла на качественно новый уровень.

Я обернулась к Брейну. Растерянно посмотрела на него и сказала:

– Ничего не понимаю. Где мы?

Командир патрульных подошел ко мне и криво усмехнулся:

– Эх, девка!.. – Брейн осуждающе покачал головой и выглянул из окна. – Смотри. Перед нами Архивная улица. Если пройти шагов двести налево, то будет площадь Эрнаста Первого, где располагается та самая нужная тебе библиотека.

– А‑а‑а… А слева тогда у нас что?

– Там всякие музеи, академии, университеты и…

Вот, сейчас!

Я резко воткнула маленький дротик в шею Брейна и одновременно с этим метнула в Погонь второй.

Командир патрульных дернулся и замер, наполовину высунувшись из окна.

Дротик угодил Погони тоже в шею. Старогородец схватился за него рукой, попытался выдернуть, но снотворное уже попало в кровь и начало действовать.

Тело Погони обмякло, и я еле успела его подхватить – не хватало еще, чтобы патрульный по собственной неловкости голову разбил. Аккуратно опустила Погонь на пол.

Нащупала пульс. Все правильно, Погонь спит и будет спать еще долго, если не ввести противоядие.

Подошла к Брейну. Тоже жив. Хорошо.

Этот раунд я выиграла. Мои провожатые отоспятся и, хотя потом не раз и не два помянут меня недобрыми словами, останутся живы. А сам князь Джаред, возможно, решит не дополнять моей скромной персоной список личных врагов…

Да, Капитан, не только ты знаком с оружием орков. Суть происхождения что у моих дротиков, что у снарядов твоего игломёта одна – шипы ящеров. И скажи спасибо, что мои дротики были с сильнодействующим снотворным, а не с убойной дозой яда.

Прислушалась. Мои преследователи уже близко. Секунд двадцать, и они будут в подвале…

Прикрыла нижнюю половину лица платком, опустила на голову капюшон.

Ага, уже. Вот поднимаются на первый этаж. Я обернулась, поймала удивленный взгляд одного из старогородцев…

Стремглав вылетев из комнаты и не особо скрываясь, побежала туда, где, как я надеялась, притаились патрульные из другого сектора.

– Девка! Стой! Не уйдешь!!! – За моей спиной раздались крики разозленных преследователей.

Впрочем, криками дело не ограничилось. Щелкнули спусковые крючки…

Хайдаш!!! У них арбалеты!

Первый арбалетный болт просвистел слева, буквально на расстоянии ладони от головы.

Я резко прыгнула в сторону и побежала дальше по траектории, которая и ящеру в похмельном бреду не привидится.

Ни один из выпущенных болтов не достиг цели, но тройка преследователей вырвалась вперед и теперь отставала от меня всего на несколько шагов. Хорошо еще, что на бегу все равно нормально прицелиться из арбалета не получится, не говоря уже о том, чтобы его перезарядить.

Осталось совсем чуть‑чуть! Ну же, Ри, давай!

Я резко метнулась в сторону и влетела в узкий проход между домами.

За спиной раздались раздосадованные крики притаившихся в засаде старогородцев. Они высыпали из укрытий и схлестнулись с моими преследователями.

Я была права! Это явно люди из другого сектора. Спасибо, Такима!..

Хайдаш! Тройка прихвостней Капитана за мной все‑таки увязалась!

Убивать кого‑либо из людей князя Джареда я не желала. Одно дело, если они погибнут в схватке с патрульными из другого сектора, и совсем другое, если их отправлю к Хайдашу я.

Нырнула в дверь первого попавшегося дома. Пробежала по первому этажу, забралась по разрушенной лестнице на второй, а затем и на третий.

А вот здесь уже не побегаешь, здесь и просто ходить нужно с опаской. То там, то тут в полу зияют дыры, а потолка вообще как такового нет – даже на фоне беззвездного неба великолепно виден скелет из стропил и обрешетки, лишь кое‑где сохранивший чешуйки черепицы.

Осторожно подошла к ближайшему окну.

Нет, нет и еще раз нет… Ни одного подходящего здания поблизости… Повторять подвиг прошлой ночи и прыгать вниз не хотелось, это свело бы на нет почти все преимущества моей затеи.

Парочка моих преследователей уже добралась до второго этажа и с азартом штурмовала лестницу на третий. Еще один разгуливал по первому этажу – видно, как раз на тот случай, если у меня хватит смелости (или дурости?) спрыгнуть вниз.

Хотя… чем Хайдаш не шутит! Двоих противников я точно далеко позади оставлю.

Где‑то вдали загрохотал гром. Сверкнула молния, на миг окрасив развалины Старого города в причудливые цвета.

Времени на раздумья больше не оставалось.

Я решилась. Быстро прошептала короткую молитву Такиме‑хранительнице и прыгнула вниз.

Несколько мгновений полета. Приземление. Кувырок, дабы погасить скорость, и я, не оглядываясь, устремилась дальше.

Хайдаш‑ш‑ш!!! Это добром точно не кончится!

Двое преследователей остались далеко позади, но зато третий бежал за мной как привязанный и отставал всего на несколько десятков шагов.

Одного человека я легко могу успокоить на пару часов, но для этого мне нужно его сначала дождаться, а потом еще несколько секунд на то, чтобы вырубить. Только вот тогда его дружки могут оказаться от меня слишком близко… А смогу ли я обезвредить сразу трех противников? Обезвредить, а не убить? А если и смогу, то не будет ли равноценно убийству оставить их на враждебной территории?..

Нужно что‑то делать!

Я прыгнула в окно заброшенного жилого дома, но лестницу на этот раз штурмовать не стала, а просто пробежала по первому этажу наискосок. Выскочила через черный ход на узкую, прямую как стрела, улицу.

– Отрыжка Хайдаша! – зло прошептала.

Я сама загнала себя в ловушку. По бокам улицы высились десятиметровые стены без какого‑либо намека на оконные проемы, а редко встречающиеся дверные были завалены, скорее всего, обрушившимися перекрытиями.

Назад пути не было. Мой противник уже рыскал по дому, да и его соратники приближались.

Я устремилась по улице – с мыслью нырнуть в первый попавшийся разлом или дверной проем. И вдруг почувствовала… присутствие… нет, не разума, только намека на разум… Прямо по курсу.

Остановилась.

Впереди никого не было. Если только глаза и уши меня не обманывали…

А если обманывали?

И амулет, чувствительный к магии, на шее чуть похолодел. Или показалось?

Еще чуть‑чуть, и мой преследователь выбежит на улицу, а я веду себя словно девственница, которая в первую брачную ночь нерешительно топчется на пороге спальни. Только вот что‑то мешает мне сломя голову броситься по улице дальше. Интуиция? Смутное предчувствие?

Прогремел гром, на этот раз значительно ближе. На небе вспыхнула затейливая паутина молний.

Свет в паре шагов от меня как‑то странно и еле заметно преломился и, если бы не мое усиленное эликсиром зрение, я бы вряд ли что‑нибудь заметила.

Точно! Паутина! Паутина шарха!!!

Взобраться на крышу я просто не успею, да и по абрису ближайших стен видно, что кровля у них отсутствует.

А что, если?..

Я бросилась к стене дома и в шаге от смущавшего меня оптического явления начала подъем.

Мне ведь совсем не обязательно взбираться на крышу, чтобы обойти нежданное препятствие. Шархи никогда не сплетают паутину выше двух метров и не нападают на обхитривших их сети путников.

Я успела взобраться на необходимую высоту и, выхватив на всякий случай с’кааш, перепрыгнула через паутину.

Вовремя!

Мой преследователь выбежал на улицу и устремился ко мне. Я испуганно вскрикнула и понеслась дальше.

Ага! А вот и так нужный мне пролом в стене.

– А‑а‑а! Помогите!!!

Обернулась.

Покров иллюзии упал, в паутине беспомощно бился человек. А к нему, быстро перебирая лапками, ползло несколько шархов – паукообразных существ размером около полуметра. Впрочем, основной объем создавали ломаные линии лапок, а сами тельца были не больше ладони.

Человек опять страшно закричал – жвала первого паука впились ему в руку.

Не повезло бедняге, такую смерть и не каждому врагу пожелаешь. Паутина надежно удерживала старогородца и позволяла шархам медленно поедать свою жертву. Заживо. Впрочем, отставшая пара преследователей должна была успеть вытащить своего коллегу до того, как он получит несовместимые с жизнью повреждения или сойдет с ума от страха и боли…

Четверо шархов уже вонзили свои жвала, а пятый медленно подбирался к перекошенному от ужаса лицу.

Нет! Не могу!

Я бросилась назад, на ходу выхватывая второй клинок из ножен. Несколько быстрых ударов, и пауки оказались разрублены на копошащиеся склизкие комки.

Старогородец безвольно обвис на паутине.

Неужели я опоздала?

Нет, бедняга просто потерял сознание. Несколько хлестких ударов по лицу, и он открыл ошалевшие от ужаса и боли глаза.

Я криво усмехнулась. Платок надежно скрывал нижнюю половину лица, так что человек не мог эту усмешку видеть. Но вот слышать вполне.

– Вот что бывает с маленькими и чересчур самоуверенными мальчиками.

В ответ мужчина только грязно выругался и сплюнул. Похоже, он медленно приходил в себя.

Я приподняла левую бровь.

– И это вся благодарность?.. Ладно, слушай меня, шваль. Скоро твои дружки будут здесь. Надеюсь, они доберутся до тебя быстрее краагов и догадаются, как вытащить тебя из паутины.

Старогородец судорожно вздохнул, прохрипел:

– Не оставляй меня здесь…

– Прости, но дальше нам не по пути. Передай своему Капитану, что я, в отличие от него, не собираюсь хитрить и буду следовать заключенному договору. Деньги он получит через пару дней.

Я нырнула в недавно обнаруженный проход. Теперь, когда у меня появилась такая фора, ничего не стоило запутать следы и затеряться среди развалин…

Всё. Люди Капитана остались далеко позади, других старогородцев поблизости тоже не ощущалось.

Я привалилась спиной к стене.

Глубоко вздохнула. Резко выдохнула. Все хорошо, Ри. Теперь все хорошо.

 

Недалеко от меня на обрывистой скале возвышался очаровательный миниатюрный замок графини Ларварской. Да, именно возвышался. Когда‑то. Если верить книге «Достопримечательности Танниса Великолепного».

Две из трех башен замка давно рухнули в бушующие волны Скалистого моря, а многочисленные портики и галереи обратились в прах. И только третья, и последняя, башня упорно цеплялась за каменистый уступ и жила назло всем невзгодам: людям и нелюдям, войнам и монстрам, дурной погоде и даже самому времени. Нет, конечно, все вышеперечисленное наложило свой далеко не красящий отпечаток на башню, но она стояла. Изящные барельефы, украшающие ее, давно испещрила тонкая сеточка морщин, высокая острая шатровая крыша, которая раньше так напоминала кокетливую женскую шляпку, неизвестно когда и куда подевалась, а сама башня склонилась к темному бурлящему морю. То ли она искала и звала своих сестер, то ли просила морскую пучину принять к себе и ее. Или просто устала.

Заказчик поведал Посреднику не просто о приблизительном местонахождении артефакта, а передал карту Старого города с указанием дома, а также детальный план интересующего строения. Так что я точно знала место, где меня дожидается заветный ларчик. Но все эти бумаги остались в моей берлоге в Новом городе, я посчитала излишним тащить с собой такие компрометирующие материалы, тем более что на память никогда не жаловалась.

Я быстро преодолела открытое пространство и подбежала к сиротливо стоящей на берегу башне.

И как она только держится? Надеюсь, не рухнет в негостеприимные воды Скалистого моря вместе со мной? С другой стороны, ведь простояла же она двести лет после Открытия Врат и еще около пятисот до этого. Такима даст, и еще минут десять продержится.

Я подошла к краю уступа. Вцепилась пальцами в осыпающиеся изгибы барельефов и посмотрела вниз.

Метрах в двадцати под моими ногами разбивались о камни неистовые волны. Казалось, это сами духи вод кружили у подножия скалы немыслимые хороводы, а потом вдруг, подчиняясь какому‑то неуловимому ритму, резко вскидывали руки‑брызги вверх. Как будто хотели достать меня, схватить за ноги и утянуть несчастную получеловечку к себе на дно морское.

Волна водной пыли попала в нос.

Уи‑и‑и! Я резко отшатнулась назад и оглушительно чихнула!

Сердце бешено колотилось в груди, грозилось выпрыгнуть. Хорошо еще, что мой чих бесследно затерялся в грохоте волн.

Нет! Показалось. Конечно же, показалось! А никаких духов вод на деле и не существует – все это лишь орочьи выдумки!

Просто я не люблю море, а оно не жалует меня. С кем не бывает?! Воду я люблю исключительно цивилизованную. Ту, что выстреливает веером искрящихся на солнце брызг из фонтана на Ратушной площади Нового города, или ту, что благоухает душистыми пионами в бадье‑ванной. А вот с большой водой у меня особой любви так и не сложилось. Я еще могла изредка полюбоваться, как восходит или, наоборот, садится солнце в спокойные ласковые воды Скалистого моря, окрашивая его в затейливые цвета. Но когда под ногами бешено танцуют водяные водовороты!.. В такую погоду я к морю старалась и близко не подходить.

Я юркнула в старушку‑башню.

Внутри, как я и ожидала, царили разгром и запустение. Но заказчик оказался прав: массивная, закрученная в спираль кованая лестница сохранилась и даже, в отличие от самой башни, совсем немного отклонилась от вертикали. Интересно, откуда он это знал? Мелкая незначительная деталь, которой я не придала значения в начале своей экспедиции, теперь предстала передо мной совсем в другом свете.

Громыхнуло. Уже совсем близко.

Башня вздрогнула. Или… это я?

В любом случае, лучше мне отсюда убраться подальше и побыстрее.

Я осторожно начала подъем. Лестница выглядела вполне добротно, но кто знает, что скрывает ее покрытая ржавчиной душа?

Наконец я оказалась на третьем этаже. Облегченно вздохнула.

Перекрытия, как ни странно, сохранились, лишь кое‑где в полу зияли дыры. И это при нашем‑то весьма неласковом и переменчивом климате? Часть мебели и утвари тоже осталась – кучки влажной, поблескивающей кристалликами соли гнили встречались чуть ли не на каждом шагу.

Я прошла через анфиладу комнат и оказалась в покоях самой графини. Эта часть башни полукруглым эркером выдавалась вперед и буквально нависала над свирепствующими волнами. Похоже, миледи Ларварская, как и ее досточтимые предки, очень любила море. В отличие от меня.

Зябко передернула плечами.

Когда‑то давно в многочисленные изящные полуарки окон, которые, словно кружева, шли вдоль всего эркера, были вставлены стекла. Но эти времена прошли, и в спальне графини теперь был только один полновластный хозяин – ветер. Холодный, влажный, дерзкий и порывистый. А разновеликие осколки стекол сплошным ковром покрывали пол и лишь кое‑где торчали из рам.

Осторожно, опасаясь повредить об осколки ноги, я подошла к изголовью кровати. Там красовалось потускневшее, но отлично сохранившееся знаменитое мозаичное панно, изображавшее охоту хэйгэ – разумных амфибий, которые, вооружившись трезубцами и оседлав верных друзей‑гиллиотов, преследовали своего извечного врага – зловредного Кракена.

Невольно я залюбовалась. Нечасто мне попадались упоминания, не говоря уже об изображениях хэйгэ. И пусть раньше в одной из книг я уже видела эту картину, но одно дело – старая затертая копия, а другое – оригинал.

Где же сейчас скрывается этот загадочный народ? И существует ли он вообще?

Амулет на груди слегка холодил кожу. Магия, пусть и не очень сильная, в этом месте явно была. Впрочем, может, и нет. Медальон являлся совсем слабеньким артефактом.

Каждое магическое воздействие оставляет след, так называемый магический фон. Вот этот самый фон и улавливает мой амулет. Чем больше магии вокруг, тем холоднее становится кулон. Другое дело, что даже совсем невеликих сил маг легко сможет свои или чужие творения замаскировать под более слабые, а то и скрыть магический фон вообще.

Я отошла шагов на десять назад, подобрала с пола небольшой камушек и бросила его в глаз Кракена. Нехорошо, конечно, бросать камни в раритеты, но своя шкурка мне как‑то дороже…

Ничего не произошло, да и температура кулона вроде бы осталась неизменной. Ладно, будем надеяться, что если заклинания на мозаичном панно и висят, то не агрессивно настроенные.

Так. Одну руку нужно положить на единственный глаз Кракена. Палец другой – тоже на глаз, но уже гиллиота, который ближе всего к морскому чудищу подобрался.

Что‑то еле слышно проскрежетало, и часть стены отошла в сторону, приоткрыв небольшую нишу, в которой одиноко покоился вожделенный ларчик. Я быстро схватила его. Вовремя. Ниша с глухим стуком захлопнулась.

Надо же! Столько лет прошло, а все так отлично работает.

Хм… Быть может, это и не единственный тайник, что скрывает панно.

Я задумчиво окинула взглядом мозаику.

Сверкнула молния, и на мгновение в комнате стало светло как днем. Краем глаза я вдруг заметила, как в куске стекла, каким‑то чудом удержавшемся в оконной раме, отразилась фигура. Полупрозрачная, серовато‑синяя, с длинными развевающимися волосами и причудливо бьющимся за спиной плащом…

В арке окна позади меня вольготно расположился Страж и внимательно наблюдал за мной. А я ничего не почувствовала… пока не заметила его отражение.

Резко обернулась. Хотя и понимала, что банально не успею. Что уже ничего не увижу.

Но если и встречать смерть, то только лицом к лицу…